Этот мир есть выражение глубокого отвращения к действительному

«Чистый дух» есть чистая глупость: если мы сбросим со счёта нервную систему и чувства, «смертную оболочку», то мы обсчитаемся — вот и всё.

Человек, взятый относительно, есть самое неудачное животное, самое болезненное, уклонившееся от своих инстинктов самым опасным для себя образом, — но, конечно, со всем этим и самое интереснейшее!

Дьявол есть только праздность Бога в каждый седьмой день...

Никогда не надо щадить себя, жестокость должна быть привычкой, чтобы среди жестоких истин быть веселым и бодрым.

Пафос позы не есть принадлежность величия; кому нужны позы, тот лжив...

Если счастье - в безгрешной жизни, то для искупления грехов нужно не то, чтобы человек был грешен, а чтобы он чувствовал себя грешным.

Где последние остатки приличия, уважения к самим себе, если наши государственные мужи — люди откровенные, антихристиане во всём, во всех своих делах — называют себя христианами и идут ко причастию?..

Он совсем не венец творения, каждое существо рядом с ним стоит на равной ступени совершенства... Утверждая это, мы утверждаем еще большее: человек, взятый относительно, есть самое неудачное животное, самое болезненное, уклонившееся от своих инстинктов самым опасным для себя образом...

Религиозный человек думает только о себе.

Греки! Римляне! Благородство инстинкта, вкус, методичность исследования, гений организации, гений управления, вера в будущее, воля к грядущему, великое Да, произнесённое всему на свете, — и всё это зримо, зримо для всех чувств, монументальный стиль уже не просто искусство, а реальность, истина, жизнь… И всё это вдруг засыпано, разрушено — и не стихийным бедствием!

Лишь наиболее духовным разрешена красота, разрешено прекрасное: лишь у них доброта не слабость.

Человек и о себе самом не знает, что хорошо, что дурно, вот бог и научил его, в чём воля божья… Мораль: жрец не лжёт; в том, что говорит жрец, нет «истинного» и «неистинного», потому что в таких вещах невозможно лгать. Чтобы лгать, надо иметь возможность решить, что здесь истинно. А человек на это не способен, посему жрец — рупор господень.

Бог создал женщину. И тут скуке, верно, пришёл конец — но и многому другому! Женщина была второй ошибкой бога. — «Женщина по своей сути змея, Ева» — это знает каждый жрец; «Все беды — от женщины» — и это он знает. «Следовательно, от неё и знание»…

Христианство — это восстание пресмыкающихся по земле против всего, что стоит и высится: евангелие «низких» принижает…

Если искать признаки того, что за великой игрою миров скрывается ироничное божество, перебирающее верёвочки в своих ловких пальцах, немало даст тот колоссальной величины вопросительный знак, который получил наименование христианства.

Жрец лишает ценности и святости природу — только такой ценой он и продолжает существовать. — Непослушание богу, то есть жрецу, «закону», получает отныне наименование «греха»; средства же вновь «примириться с богом» — это, как и следовало ожидать, те самые, какими ещё более основательно обеспечивается покорность жрецу: лишь жрец может «искупить» грехи…

Истина и вера в истинность чего-либо — два крайне далёких, почти противоположных мира интересов, к ним ведут совсем разные пути.

Буддизм — это единственная во всей истории настоящая позитивистская религия — даже и в своей теории познания; буддизм провозглашает не «борьбу с грехом», а «борьбу со страданием», тем самым всецело признавая права действительности.