Цитаты из книги Как приручить лису

Людмила написала статью, рассказав в ней об истории эксперимента и послав сигнал SOS, обращенный одновременно к научному сообществу и широкой аудитории. Она писала: "Спустя 40 лет после начала нашего уникального по продолжительности эксперимента мы убеждены, что Дмитрий Беляев был доволен его ходом... На наших глазах "чудовище" превратилось в "красавицу". В статье описывались изменения, которые ей удалось пронаблюдать у лис, рассказывалось о том, как дружелюбны ее подопечные, как они исполнены любви к людям. "Я вырастила нескольких лисят в домашних условиях, - писала Людмила. - Они оказались существами доброго нрава, столь же верными, как собаки, и столь же независимыми, как кошки, способными на глубокую - и взаимную - привязанность к человеку". Эти животные, объясняла Людмила читателям, очень похожди на привычных домашних питомцев, которых так любим мы и наши дети. Она писала о возможных направлениях будущих исследований: предстояло провести тщательный анализ генома "ручных" лис, глубже разобраться, почему некоторые из них способны размножаться чаще, чем раз в год. Наконец, в статье отмечалось, что лисы стали издавать новые странные звуки, и теперь следовало понять, почему это происходит. Изучение умственных способностей этих необычных животных только началось. Все случившееся в лисами изменения произошли ща какие-нибудь четыре десятилетия - всего лишь миг по меркам эволюции... Как далеко зайдет процесс одомашнивания, если эксперимент удастся продолжить? Статья заканчивалась откровенным признанием серьезности создавшейся ситуации. "Впервые за 40 лет проведения эксперимента его будущее поставило под сомнение", - писала Людмила. Обрисовав все мрачные перспективы, она завершила статью словами надежды на то, что в недалеком будущем "элитные" лисята станут одними из распространенных домашних питомцев.

Отбор по критериям хладнокровия и выдержки оказал, по мнению автора, по мнению автора, примерно такое же воздействие на человека, как отбор по признаку спокойного поведения у чернобурок. Как и в случае с другими одомашненными видами, такой отбор привёл к снижению уровня "гормонов стресса", что выразилось в удлинении ювенильного периода, характкризующегося безмятежным и неагрессивным поведением. Как и другие доместицированные виды, мы обрели способность размножаться круглый год. По сути, мы, люди, всего лишь одомашненные приматы, причём мы одомашненили самих себя.

В период бума зоопсихологических работ исследование мыслительных способностей животных сильно продвинулось вперед. Все больше ученых стали признавать, что эти возможности присущи не только человеку. Конечно, самые убедительные доказательства были получены на приматах. Идея наличия у них зачатков мышления не нова и восходит к первым десятилетиям ХХ века. Немецкий исследователь Вольфганг Келер в 1910-х гг. руководил приматологической станцией Прусской академии наук на Канарских островах. Проводя наблюдения над человекообразными обезьянами, он описал, насколько креативно те могут действовать при решении различных задач. К примеру, приматы ставили деревянные ящики один на другой, чтобы добраться до подвешенной связки бананов, и использовали длинные палки, сбивая плоды с ветвей. Все эти уловки Келер описал в получившей широкую известность монографии "Исследование интеллекта человекообразных обезьян", опубликованной в 1917 г. в Германии. Келер был уверен, что подобные действия невозможны без наличия у обезьян начатков мышления. Однако в последующие десятилетия такие утверждения вышли из моды: поведение животных стало принято объяснять с точки зрения условных рефлексов и инстинктов. И все же исследования, проведенные Джейн Гудолл, Дайан Фосси и такими их последователями из нового поколения приматологов, как Франс де Вааль, Дороти Чени, Роберт Сейфарт и Барбара Сматс, вновь привлекли внимание зоопсихологов к работам Келера.

На самом деле мы почти ничего не знаем о природе ментальной деятельности животных. Изучая их поведение, труднее всего найти ответ на вопрос о том, как оно связано с эмоциональной и мыслительной сферами. И хотя Дарвин не видел здесь непреодолимой пропасти между человеком и животными, в ХХ в. этологи, изучавшие генетическую основу поведения (например, Конрад Лоренц, в опытах которого птенцы серого гуся благодаря импринтингу начинали считать своей матерью резиновый мячик), высказывались на этот счет чрезвычайно осторожно, стараясь избегать антропоморфизма и проецирования человеческих форм мышления на животных.

Те волки, которые первыми научились греться у костров, разводимых древними людьми, и питаться остатками их пищи, были не только менее агрессивными по отношению к человеку, но еще и обладали развитыми социальными навыками. Обычно серые волки живут стаями по 7-10 особей (хотя бывают стаи и из 20-30 волков). В стае поддерживается жесткая иерархия, во главе всегда стоят альфа-самец и альфа-самка. Стая включает несколько семейных пар, каждая охраняет свой охотничий участок и использует сложную звуковую систему для общения с другими семьями и соседними стаями. Внутри каждой группы налажено тесное взаимодействие, что особенно проявляется во время коллективной охоты. В выращивании волчат участвуют не только их матери, а все волчицы стаи.