Цитаты из книги Coś do stracenia

— Все будет хорошо, — сказал он. И у меня появилась надежда, что он говорил обо всем… о нас, о Гаррике, о жизни. Мне нужно было, чтобы все было хорошо.

— Мы сплошное недоразумение.

Может, нелепость не так уж и плоха.

Мне хотелось целовать его, пока весь мир не исчезнет.

На этой неделе я просто не могла передохнуть. Вселенная бросала дерьмо во всех или только в меня?

Неважно, что я чувствовала… Но между нами ничего не могло быть.

Представления продолжались ещё двадцать минут, потому что мы же — люди театра. Нам нравится слушать себя.

Надежды и мечты — это прекрасно, но их легче разрушить, чем чёткий план.

Когда ты — актёр, то переезд в Нью-Йорк является чем-то вроде мечты. Те, кому везёт, могут это запланировать. Но некоторым из нас приходится более реально смотреть на вещи.

Мне хотелось уползти в нору и умереть.

Мне хотелось уползти в нору на дне ущелья, чтобы меня занесло лавиной, и умереть.

Мне хотелось… плакать.

Как и в театре, в жизни случаются такие моменты, когда звезды благоволят тебе, и ты находишься именно там, с отличными людьми, где и должен быть, делая именно то, что хочешь делать.

Я в порядке. Я покончила с этим. Я в порядке. В порядке. В порядке. — Верно, — наконец, сказал он. Я жадно втянула в себя воздух. — Отлично. Спасибо за ваше время. Хорошего дня! А после я уже была за дверью и бежала, бежала, бежала вниз по лестнице на свежий воздух, где я могла вдыхать и заполнять свои легкие до тех пор, пока мне больше не захочется плакать. С тех пор я улыбками выстроила вокруг себя стены и смехом закрылась ото всех.

Я была такой же общительной, как пещерный человек.

Надежды и мечты — это прекрасно, но их легче разрушить, чем четкий план.

Смешно — заранее скучать по людям, которых ты еще не покидаешь, но именно это я и чувствовала сейчас.

Какая часть моих вызванных лихорадкой снов была реальностью? Я успокоилась, поняв, что моя жизнь в качестве пчелы была всего лишь фантазией, как и сказочные животные, которых, могу поклясться, я видела во сне. А потом я жила на солнце с инопланетянами.

— СЕРЬЕЗНО?! Это из-за Иисуса? Ты, типа, хранишь себя для него? Для Келси секс, кажется, был проще. У нее тело Барби и сексуально-озабоченный мозг мальчика-подростка. — Нет, Келси, — сказала я. — Было бы немного трудно сохранить себя для кого-то, кто умер около двух тысяч лет назад.

Весь мир вращался, и только мы оставались на месте. Или, может, это именно мы вращались. Но я лишь знала, что есть остальные и есть мы, и не хотела, чтобы было по-другому.

Ты — актриса, Блисс, веришь ты этому или нет.

Жить в мире, полном «может быть»… очень сложно.