Цитаты из книги Одного разу на Різдво

Обвинять другого намного проще, чем обвинять себя.

Иногда бывает, что самые важные встречи происходят в совершенно неподходящих обстоятельствах

Известно, что люди с трудом выходят из привычной колеи, но с легкостью расстаются с мечтами.

Сердиться, да еще целый год, — слишком утомительное занятие.

В реальной жизни разбитые сердца непостижимым образом продолжают биться.

Вино, как известно, лучший друг того, кто не умеет непринужденно держаться в обществе.

Твой мир – это не место на земном шаре. Твой мир – это человек, с которым ты живешь где бы то ни было.

Иногда бывает, что самые важные встречи происходят в совершенно неподходящих обстоятельствах.

Свинцовая плита отчаяния давит слабые ростки надежды.

Настоящая путаница - когда стоишь на балконе своей девушки и читаешь сообщение от своей прежней подружки о разводе женщины, с которой когда-то целовался.

Странно, но если человек вошел в твою душу, ты продолжаешь о нем переживать, даже если вы расстались. Уверена, частица любви к нему будет жить в моем сердце всегда.

– Он не женат, у него нет никакой девушки, он не зануда, не сноб и не придурок. Он где-то здесь, в этом городе, ждет, когда я его найду. – Эту тираду я произношу с убежденностью пьяной в дым женщины.

Они очень гордятся тем фактом, что никогда не разлучались больше чем на сутки, за исключением тех дней, которые мама провела в клинике, рожая нас. Люди затем и вступают в брак, чтобы быть вместе, разве нет?

«У любви нет никаких законов, и правила здесь бессмысленны.»

Если для тебя она не главное украшение Вселенной, зачем вам быть вместе?

Мы с Сарой взрослели вместе до той поры, пока не почувствовали, что мешаем друг другу взрослеть.

В Ко-Липе, в бунгало на берегу моря, наша любовь расцвела под жаркими лучами тайского солнца. Здесь, в Лондоне, в тусклом свете уличных фонарей, изысканных ламп, выбранных по вкусу Люсиль, и сигнальных огней на взлетной полосе аэропорта Хитроу, она поблекла и завяла.

Глажу Оскара по щеке, касаюсь губами его волос. Он сжимает меня в объятиях, и, ощущая его запах, такой знакомый, такой любимый, я не могу сдержать слез. Я в последний раз вдыхаю аромат его одеколона, его шампуня, аромат наших ночей, аромат нашей любви.

Сейчас двадцать первый век, а не пятнадцатый, хочется заорать мне, когда кто-нибудь в очередной раз начинает лепетать, как ласкает сердце топот маленьких ножек.