Цитаты из книги Kapitan Paweł

Род человеческий мне брат, белый свет-отчизна, а своего у меня на земле только то место, которое я занимаю.

Вы так храбры, что не можете быть низким....

В глазах каждого из нас есть своя искорка.

любовь глубокая, вечная, одна из тех страстей, которые оставляют неизгладимый след в сердце женщины

Вы знаете, что значат слезы, которые падают капля за каплей на сердце, потому что их не смеешь никому показать.

Поль поехал в Бретань, оставил свою карету в Виенне и пустился далее верхом, как в тот первый свой приезд. Но это был уже не прежний романтик с желаниями и надеждами без горизонта, а человек в летах, который уже ни о чем не мечтает, потому что всего попробовал: и меду, и полыни, изучил людей и свет, знавал и славу, и забвение. И он знал, что найдет здесь не дорогих людей, ждущих его, а лишь их могилы.

— Морне! Морне! — Маркиз встал и пошел прямо к Полю. — Морне! Морне! Прости, о, прости меня… — Он вдруг, словно споткнувшись, рухнул без чувств на пол.

— Отец! — закричала Маргарита, бросаясь к нему.

В эту минуту испуганный слуга отворил дверь и едва выговорил, обращаясь к маркизе:

— Ваше сиятельство, Ашар требует доктора и священника. Он умирает.

— Скажи ему, — ответила маркиза, указывая на мужа, которого Маргарита тщетно старалась привести в чувство, — скажи ему, что они оба нужны маркизу.

— А, так вы недавно были в Неаполе? — спросил Лектур, непринужденно подключаясь к беседе.

— Прямехонько оттуда, — Лажарри гордо подкрутил усы.

— И вы, конечно, восходили на Везувий!

— Нет, я только смотрел на него из окна. Да притом, — продолжал он с презрительным видом, очень обидным для вулкана, — мало ли в Неаполе вещей полюбопытнее Везувия! Что в нем удивительного? Гора, которая дымится; да у меня печка точно так же дымится, когда ветер дует со стороны Бемеля. 

— Если б я сказала вам… что я уже была влюблена… что я и теперь люблю…

— Какого-нибудь кузена, бьюсь об заклад! — сказал весело Лектур, играя со своим жабо. — Несносный народ эти кузены! 

Может быть, тогда я забыла бы прошлое, посеяла на нем новые воспоминания, как сажают цветы на могилах, а потом нарвала этих цветов и сделала себе из них бальный букет и свадебный венок.

— Отдайте письма, капитан! — Эммануил быстро протянул руку к портмоне. — Вы можете быть уверены, что они будут в целости возвращены сестре, которая была так безрассудна, что…

— Что смела жаловаться единственному на свете человеку, который по-настоящему ее любил? — Поль отдернул портмоне и спрятал его в карман. — В самом деле, какое безрассудство! Мать отнимает у нее ребенка, а она поверяет свои чувства по этому поводу отцу этого ребенка! Какая безрассудная сестра! 

Наступила зима; ни он, ни жена его не появлялись в Версале. Место маркиза целый год оставалось вакантным, потому что король все надеялся, что он поправится; но прошла еще зима, и даже маркиза не являлась к королеве. При дворе забывают быстро; отсутствие — серьезная болезнь, против которой не устоит самое древнее, самое знатное имя.

Когда проводишь всю жизнь в море, поневоле привыкаешь к монологам: в штиль призываешь ветер, в бурю — тихую погоду, а ночью беседуешь с Богом.