Цитаты из книги Судьба Иерусалима

Прежде, чем полностью отключиться, Марк обнаружил, что не в первый раз думает о странности взрослых. Чтобы прогнать свои страхи и уснуть, они принимают слабительные, спиртное или снотворные… но у них такие ручные, домашние страхи: работа, деньги, что подумает учительница, если я куплю Дженни одежку получше, любит ли меня еще моя жена, кто мои друзья. Как они бледнеют рядом с теми страхами, какие щека к щеке лежат с каждым ребенком в его темной постели! Сознаться в них, надеясь, что тебя полностью поймут, можно только другим детям. Для ребенка, которому каждую ночь приходится иметь дело с неким существом, живущим под кроватью или в погребе, с существом, выделывающим антраша за самой гранью видимого и плотоядно глядящим на малыша, нет ни групповой терапии, ни социальной или психологической помощи. Ночь за ночью повторяется один и тот же поединок, а единственное лекарство — итоговое окостенение образного мышления… которое называется "стать взрослым”

Ветеринар сказал, что щенка надо усыпить, и спросил, понимает ли Марк, что это значит. Марк ответил, что речь идет не о сне и собаку поместят в газовую камеру, где лишат жизни. Ветеринар подтвердил, что так и будет. Марк согласился и поцеловал Чоппера на прощание. Ему было жаль щенка, но он не плакал и глаза не были на мокром месте. Мама плакала, но через три дня Чоппер стал для нее туманным прошлым, а для Марка не станет никогда. Вот в чем была ценность умения не плакать. Со слезами, как с мочой, все уходило в никуда.

При жизни она была жизнерадостной и хорошенькой девушкой, чуть-чуть не дотягивавшей до того, чтобы выглядеть по-настоящему красивой. Причем не оттого, что подкачали какие-то черты лица, просто жизнь ее была слишком обыденной и ничем не примечательной. Но сейчас она была само совершенство! Смерть не наложила на нее своей печати. Румянец на лице, чудесный высокий лоб, алые – безо всякой помады! – губы. Глаза были закрыты, и ресницы выделялись на молочно-белой коже темными ободками. Одна рука шла вдоль тела, а другая лежала на поясе. Однако красота была не светлой, а какой-то холодной и бездушной.

– Интересно, почему на них действует чеснок? Это связано с Библией, древним проклятием или… – Полагаю, что это аллергия, – отозвался Джимми. – Аллергия?! Каллахэн услышал последнее слово и по пути к цветочному магазину попросил рассказать, что они обсуждали. – О да, я разделяю мнение доктора Коуди, – сообщил он. – Скорее всего дело в аллергии… если чеснок вообще оказывает на них действие. Не забывайте, что никаких доказательств этому нет. – Удивительно это слышать от священника, – не удержался Марк.

Гарри Гудини был знаменитым иллюзионистом, который сбегал из тюремных камер, выбирался из обмотанных цепями сундуков и банковских сейфов, из чемоданов, сброшенных в реку. Он мог освободиться от веревок, полицейских наручников и хитроумных китайских ловушек для пальцев. В книге рассказывалось, что, когда кто-то из публики его связывал, Гудини задерживал дыхание на вдохе, сжимал кулаки и напрягал все мышцы, а потом расслаблял их – и появлялся зазор, которым можно было воспользоваться. Главное – полностью расслабиться и действовать медленно и уверенно, не поддаваясь панике. Постепенно на коже выступит пот, который будет служить смазкой. По книге выходило, что ничего особо сложного в этом не было.