Маруся. Провинциальные игры

Я и поехала. Верхом, на лошади (держась на ней как собака на заборе и покачиваясь из стороны в сторону)

Когда открывается ложь, мы начинаем ненавидеть лжеца. Даже если говорим, что простили, все равно до конца простить не сможем.

Если человек говорит, что он любит всех, значит он не любит никого, это азбука.

Дурость - не оправдание и от ответственности не избавляет. Или получай тогда официальную прописку в доме для умалишенных. Там тебе все простят, ты ж дурак.

Похоже, мои лейкоциты уничтожили всю инфекцию с воплем: «Хозяйка, жрать давай!!! ЕЩЕ!!!»

– Поухаживайте за будущим мужем, Мария Ивановна. Налейте мне кофе.
– Сергей Владимирович, я решила уйти в монастырь, – фыркнула я. – Мужской. Банщицей.

– Ёжь твою рожь! Меня замуж за про́клятого выдать хотят, чтобы я с ним и года не прожила! Я свою жизнь защищаю! И я же еще виновата? Да мне оно и даром не надо было! Кто б меня спрашивал!?

Но тебе ведь хотелось и рыбку съесть и на елку влезть. Вот и получил ты рыбу в то самое место, которым на елке сидеть собирался.

В чем разница между мной и убийцами? Им нужно успеть один раз, а мне  - каждый раз. Рано или поздно я допущу ошибку и умру без всякой пользы?

Он же такой, ну просто чумовой, из грязи вылез в князи, корона на голове уже не умещается, аж на задницу съехала, и тут самому Ему отказывает какая-то коза!

Это не мода для меня закон, а я для моды. Женщина должна носить то,  что ей идет, и выглядеть так, как ей больше к лицу. А не следовать тупо дешевым стандартам, которые установлены невесть кем!

Как известно, дворянин разговаривает с кухаркой как с ровней. А быдло будет и с императрицей разговаривать как с кухаркой.

Уважай себя, и тебя будут уважать другие люди. При условии, что есть за что.

доблесть не в том, чтобы умереть за родину, доблесть в том, чтобы перебить всех врагов во имя своей родины. А потом и на могилках у них поплакать можно.

не пойман – не побили.

Визит вежливости, это как цирковое представление. Зрителям удовольствие, артистам - каторжный труд.

Чем больше людей в курсе твоих секретов, тем меньше желающих тебя ими шантажировать.

Душевно ж мы осуждаем других за то, что с легкостью разрешаем себе.