Маруся. Провинциальные игры

Я и поехала. Верхом, на лошади (держась на ней как собака на заборе и покачиваясь из стороны в сторону)

Когда открывается ложь, мы начинаем ненавидеть лжеца. Даже если говорим, что простили, все равно до конца простить не сможем.

Если человек говорит, что он любит всех, значит он не любит никого, это азбука.

Дурость - не оправдание и от ответственности не избавляет. Или получай тогда официальную прописку в доме для умалишенных. Там тебе все простят, ты ж дурак.

Похоже, мои лейкоциты уничтожили всю инфекцию с воплем: «Хозяйка, жрать давай!!! ЕЩЕ!!!»

– Поухаживайте за будущим мужем, Мария Ивановна. Налейте мне кофе.
– Сергей Владимирович, я решила уйти в монастырь, – фыркнула я. – Мужской. Банщицей.

– Ёжь твою рожь! Меня замуж за про́клятого выдать хотят, чтобы я с ним и года не прожила! Я свою жизнь защищаю! И я же еще виновата? Да мне оно и даром не надо было! Кто б меня спрашивал!?

Но тебе ведь хотелось и рыбку съесть и на елку влезть. Вот и получил ты рыбу в то самое место, которым на елке сидеть собирался.