Longbourn

Видно, не такое уж это простое дело – быть совершенно счастливой. А может, человеку даже страшно жить в таком состоянии, понимая, что предел мечтаний достигнут.

– А вы не догадываетесь, мисс, почему он так подолгу смотрит на вас?
– Возможно, он в это время обдумывает, что бы это ему съесть за ужином. Не знаю. Представить себе не могу.

— Но разумного решения не было, вот какое дело, – продолжал он. – Поскольку разум ничего не решает.

— Чтобы стать достойными уважения, – пояснила она, – людям иногда нужно, чтобы им оказывали уважение. Как аукнется, так и откликнется. Мы ведь строим себя так же, как ручейник строит свой домик, подбираем кусочки и осколки всего, что нас окружает.

Ничто так не возбуждает в людях приязни, как неизбежность скорого расставания.

Люби ее муж так, как должен любить супруг, благородно, щедро и безоглядно, не пришлось бы ей расходовать душевные силы на поиск подтверждений его любви, находя вместо них лишь поводы для разочарования.

Казалось, сам голод можно смаковать и получать от него удовольствие, ибо прекращение его было гарантировано: в поместье всегда были и будут в достатке мясо, овощи и клецки, пироги, пирожные, ножи и вилки, «пожалуйста» и «благодарю вас», а также бесчисленные тарелки с хлебом и маслом.

Видно, не такое уж это простое дело - быть счастливой. А может, человеку даже страшно жить в таком состоянии, понимая, что предел мечтаний достигнут".

"Жизнь, как давно поняла миссис Хилл, представляла собой испытание на прочность, которого в конечном итоге не выдерживал никто".

— Работать! Но что он сможет делать? Он же слабенький, как ребенок! – сказала девочка.
— Если буду работать, – возразил он, – я стану сильнее.