Квинканкс. Том 2

Что касается вопроса, чья интерпретация... "правильнее", то могу лишь сказать, что любой роман (как и вообще любое произведение литературы) представляется мне структурой, выстроенной из возможных смыслов, которые читатель вправе интерпретировать любым угодным ему образом. А, следовательно, иной читатель видит и понимает больше меня.

Я говорил, чтобы защитить Сьюки, так как признал: бывают случаи, когда ложь оправдана. Но если разрешена ложь, разрешены и некоторые другие вещи, и тогда вообще непонятно, как вести себя в этом мире.

Поверьте мне на слово: сводить с ума умственно полноценных для блюстителей психиатрических заведений не менее прибыльно, нежели пользовать действительно больных. С ума сводить удается куда чаще — и гораздо легче, так что я то и дело спрашиваю себя: быть может, мы все безумны, а здравомыслие есть не что иное, как всеобщая договоренность о правилах безумного поведения.

мы ни к кому не испытываем столь сильную неприязнь, как к человеку, которому причинили зло.

Терпеть не могу, когда цинизм Старости разрушает радужные надежды Юности.

Истинное счастье — если оно вообще достижимо — каждый из нас обретает в гармонии с обществом, отсюда и проистекают наши порывы к милосердию.

О человеке говорят одни дела, и говорят они только одно: служи своим интересам. И так оно и должно быть, потому что сложное переплетение бесчисленных личных интересов на свободном рынке и образует в совокупности то, что мы зовем обществом, ему мы обязаны свободой выбора, которая у нас есть.

Милосердие всегда основано на эгоизме и потому лицемерно.

Эгоистические интересы — вот то, что нами движет. Но мы с неистощимой изобретательностью выдумываем уловки, чтобы скрыть от себя и других эту печальную правду, — на этой почве и процветают лицемерие и самообман. Поэтому следует обращать внимание не на слова, а на дела.

Страна — это та же семья, и, как во всякой семье, одни ее члены слабей, другие — сильней; каждый, соответственно своим силам, должен служить или управлять, от этого будет лучше каждому.

Не важно, кому принадлежит право голоса, поскольку власть будет всегда у тех, кто владеет богатством. А их интересы так или иначе будут противоположны интересам масс.

Есть такие вещи, о которых не спорят. Им веришь, потому что сам Бог вкладывает их тебе в сердце.

...в раннем — самом счастливом — возрасте мы замечаем только тепло, свет и солнце, часы же холода и темноты протекают как сон без сновидений и не откладываются в памяти. Или, возможно, от младенческого сна нас пробуждает именно первое касание холода или темноты.

«[...] судите и осуждайте, друзья мои, но только сперва узнавайте мотивы поступков».

«[...] мы должны понять мотивы поступков — иначе осудим слишком поспешно. Даже поступок, на первый взгляд постыдный и низкий, по вдумчивом рассмотрении может оказаться вполне верным и обоснованным».

«[…] быть может, мы все безумны, а здравомыслие есть не что иное, как всеобщая договоренность о правилах безумного поведения».

«На свете не осталось тех, кого бы я любил, и это давало мне свободу и неуязвимость».

«Она была слишком доверчива, чуралась уловок и совершенно не умела строить планы, полагаясь всецело на удачу. Любовь к ближним сделала ее ранимой. Она превратилась в жертву, безвольно влекомую по жизни, утратившей смысл, к такому же бессмысленному концу».

«Строить догадки — занятие глупое. Как определить, чем на самом деле другой человек руководствуется? Об этом сроду не допытаешься, а потому куда разумней и вернее вообще не вдаваться в предположения».

Мы должны помнить, что узор нашей жизни — прошлой или будущей — всегда произволен или неполон в том смысле, что в любой момент может измениться или развиться в другую сторону.