Как я год жила по Библии

Но вдруг мне вспомнилось, что сказала перед отъездом мой агент.
– Когда отправляешься в паломничество, – сказала она, – не жди, что там с тобой произойдет что-то мистическое. Вообще ничего особенного не жди. Не напрягайся, чтобы что-то почувствовать. Когда ждешь слишком многого, это разочаровывает. Просто поезжай и будь там.
Итак, повинуясь духовной наставнице (которая, по счастливому совпадению, еще и помогает мне продавать книги), я перестала напрягаться: просто села на солнце, подставив лицо ветерку, и позволила мыслям бродить, где им вздумается.

После повечерия монахи соблюдают «великое молчание» – ни с кем не обмениваются ни словом до завтрака следующим утром; так что я скрылась в своей комнате и принялась за чтение «Откровений Божественной Любви» Юлианы Норвичской:

Я видела, что [Бог] есть все, что для нас добро и приятно: Он – наше одеяние, ибо любовь Его облекает нас и никогда не покинет; Он – все, что питает нас, согревает и дает нам жизнь…

Укрытая, словно одеялом, этой Божественной любовью, я наконец перестала тревожиться о том, как бы не потревожить монахов шумом, и погрузилась в тишину.

В церкви тоже было совершенно пусто: я уже начала спрашивать себя, точно ли здесь есть кто-то живой. Присела на заднюю скамью и сделала то, что делаешь инстинктивно во всяком святом месте – посмотрела вверх. Сквозь верхний ряд окон струился теплый свет, и колонны из песчаника, стены, стрельчатые арки – все словно купалось в золотистом сиянии. Потолок из мореной сосны придавал просторной церкви, рассчитанной не меньше чем на семьсот человек, ощущение какой-то неожиданной интимности. В нишах у колонн стояли десять внушительных известняковых статуй, высотой в три с половиной метра каждая. Я попыталась понять, кто изображен, но узнала только ближайшего – Иоанна Крестителя с длинной взлохмаченной бородой и огромным посохом, больше похожего на разбойника, чем на пророка.
В передней части храма над каменным алтарем висел – словно парил в воздухе – богато украшенный, сияющий золотом крест. Сбоку виднелось полотно в черно-красно-коричневых тонах с изображением распятого Христа. Позже, взойдя на хоры, чтобы помолиться вместе с монахами, я заметила, что с другой стороны написан Христос-победитель, в золоте, пурпуре и небесной синеве. Восточную часть пространства передо мной занимал орган в сорок четыре трубы, западную, у меня за спиной – огромный витраж. По бокам помещения я увидела небольшие ниши, все разные: места, где можно поставить свечи, преклонить колени перед иконами или просто присесть на деревянной скамье перед разноцветным витражом. Постепенно до меня начало доходить, что единственная моя обязанность в течение следующих сорока восьми часов – просто быть в этом святом месте, и дух мой начал успокаиваться.