Цитаты из книги Лампёшка

Капитан перевёл дыхание.

— Всё. Будешь моей.

Он хотел было поцеловать жену в шею, но, встретив её ледяной взгляд, остановился.

— Я сама себе хозяйка, — ответила она...

— Опять ты за своё, Жюли, — нетерпеливо перебивает её карлик и оборачивается к Лампёшке. — Ну, что скажешь? Поедешь с нами? Будет весело, обещаю. Увидишь много нового, хотя на самом деле всё везде одинаково. Люди нам всегда рады. Рады, что они не на нашем месте…

Вообще-то она не такая. Или была не такая. Или… — Он снова вздыхает. — Или мне стоило получше присмотреться.

Сейчас, когда хвост не на виду, он кажется обычным мальчиком. Ну да, мальчиком — с зелёными волосами, чёрными как смоль бесовскими глазами и полным ртом острых зубов.

Начать любой может, но засчитывается нам только то, что удалось закончить.

Стыдиться тут нечего, но и любоваться, конечно, тоже не на что.

Лампёшка не знает, что это за стук, — а это толстыми брусьями заколачивают дверь маяка. Август остался внутри и выйти наружу уже не сможет. Заперт с семилетним запасом спичек, которыми он каждый вечер должен зажигать лампу на башне

Она ещё помнит своё разочарование при виде этой пигалицы в дверях вместо крепкого парня, от которого был бы хоть какой-то прок. Но приходится признать, что без этой пигалицы теперь не обойтись. Надо будет как-нибудь под настроение сказать ей об этом.

По заданию Марты Ленни и Ник подравнивают плющ вокруг окон и осушают мутный бассейн. В доме два дня воняет болотом и гнилыми листьями, а мужчинам приходится жевать бутерброды на улице: с их одежды капает грязь, и всё вокруг грязнится от одного их взгляда.

— А имя у него есть? — спрашивает Лампёшка. — Я назвала его Рыбом, но от этого он только взбесился. — Э… да… — отвечает Марта. — Как его там? Ну же, его зовут… Ох, ну и дырявая у меня память! Ах, да, Эдвард, конечно! Эдвард Роберт Джордж Эванс. Как господина. — Как Адмирала? — удивляется Лампёшка. — Но почему? — Я думала, ты уже сообразила. — Марта отрывает глаза от чашки и смотрит на девочку. — Это его сын.

— И не подглядывать! Пока я лежу в ванне, смотреть на меня нельзя. Это третье правило. Ясно? Отворачиваешься к стене и считаешь. Вслух.

Лампёшка не чувствует, как к ней подплывают холодные тела, как её хватают холодные руки. Облака зелёных, как водоросли, волос колышутся в волнах. Смешки, хихиканье: — Ах, бедняжка, детёныш, утопший детёныш…

Сквозь вой ветра ему уже чудится хруст корабельных носов. Это он виноват. Нет, виновата девчонка, эта дрянная девчонка. Да где же она?

В порту канаты бьются о мачты. Шум и грохот — как от целого оркестра: дробь барабанов, вой духовых и первые громовые удары литавр.

Девочка оглядывается и бросает последний взгляд на комнату. Отец сидит в тени, его почти не видно. Глаз он не поднимает.

— Август Ватерман, посылал ты вчера свою дочь Эмилию за спичками? О-о-очень поздно? Когда уже давным- давно стемнело?

У того, кто дерется по страсти, сил вдвое больше.

Небо огромно, по нему плывут исполинские облака, деревья — целые башни с разлапистыми ветвями, и зелень кругом, всё здесь до ужаса зелёное, столько запахов и звуков — шорох листьев, пение птиц, собачий лай...

Дух превыше тела.