Моллой

Я обернул лицо к тёмной массе благоухающих растений, моих растений. (...). Мои деревья, мои кусты, мои клумбы, мои лужайки – по-видимому, я их любил. И если срезал, иногда, ветку или цветок, то исключительно ради их блага, чтобы они стали сильными и счастливыми. И всё равно чувствовал при этом угрызения совести.

А гнев – это роскошь, которую я не могу себе позволить. -(Моран).

Обращать на себя внимание – азбука моей профессии. Вызывать к себе жалость и снисхождение, весёлый смех и злобное глумление – без этого нельзя. Так же, как без отдушин в сундуке с двойным дном. -(Моран).

Ибо, описывая тот день, я снова становлюсь тем, кто пережил его, кто наполнил его до отказа ничтожными заботами с единственной целью – забыть самого себя. -(Моран).

Едва ли найдётся один человек на сотню, способный молчать и слушать, это точно, или хотя бы представить себе это. А ведь только так удаётся проникнуть сквозь пустой шум в то молчание, из которого соткана вселенная. -(Моран).

Всего существовало три, нет, четыре Моллоя. Тот, что внутри меня, моя с него карикатура, габеровский и человек во плоти, где-то меня ожидающий. (...). Я всё-таки добавлю пятого Моллоя, йудиевского. Были, конечно, и другие.

Всего существовало три, нет, четыре Моллоя. Тот, что внутри меня, моя с него карикатура, габеровский и человек во плоти, где-то меня ожидающий. К ним я добавил бы ещё йудиевского Моллоя, если бы не знал фантастическую точность сообщений Габера. Обоснование шаткое. -(Моран).

Между Моллоем, который появлялся во мне, и истинным Моллоем, за которым я вот-вот устремлюсь по горам и долам, сходство может быть весьма отдалённое.
Возможно, я уже присоединил, сам того не сознавая, к моему Моллою элементы Моллоя, описанного Габером.

И Моллой, которого я извлёк на свет в то памятное августовское воскресенье, конечно же, не был истинным обитателем моих глубин, ибо час его ещё не настал. Но в том, что касалось главного, я был спокоен, сходство имелось. -(Моран).

Спрячься до того, как за тобой погнались, – это всегда казалось мне разумным. И если бы мне пришлось рассказать историю моей жизни, я даже не упомянул бы об этих призраках, и менее всего о бедняге Моллое. Ибо, кроме него, были и другие, ещё почище. -(Моран).