Цитаты из книги Normal People

Тут подошла Хелен. Он заметил ее, только когда она его окликнула. На ней были легинсы и кроссовки, на плече – сумка со спортивной формой, лоб влажно поблескивал в свете фонаря. Он почувствовал прилив любви, любви и сочувствия, почти сострадания. Он знал, что его место рядом с ней. У них сложились нормальные, совершенно правильные отношения. Они живут правильной жизнью. Он снял сумку с ее плеча и поднял руку, чтобы помахать Марианне на прощание. Она не помахала в ответ, только кивнула. Удачного вечера! – сказала Хелен. Потом они пошли на автобус. После этого вечера ему было больно за Марианну – больно, что все в ее жизни выглядит каким-то нездоровым, больно, что ему пришлось от нее отвернуться. Он знал, что этим причинил ей страдания. В каком-то смысле ему было жаль и себя. Сидя в автобусе, он все представлял, как она стоит в дверном проеме, освещенная со спины: как элегантно она выглядит, какая она стильная, неординарная, какая сложная игра чувств отразилась у нее на лице, когда она на него взглянула. Но он не мог стать тем, кто ей нужен.

Каменная арка ведет из прихожей к небольшой лестнице. Кухня – длинное помещение с терракотовой плиткой, белыми шкафами и столом у выхода в сад – залита солнцем. Марианна стоит снаружи, в садике, среди вишен, в руке – корзинка с выстиранным бельем. На ней белое платье с воротником-хомутиком, кожа выглядит загорелой. Она развешивала белье. В воздухе ни ветерка, белье – влажное на вид, неподвижное. Марианна кладет ладонь на дверную ручку и тут замечает их внутри. Кажется, все это происходит очень медленно, хотя на деле – на протяжении нескольких секунд. Она открывает дверь, ставит корзину на стол, и горло его сжимается от радости и боли. Платье у нее абсолютно свежее, и ему делается неудобно за свою неопрятность – он не брился со вчерашнего утра, с тех пор как они вышли из хостела, да и одежда сомнительной чистоты.

Привет, говорит Элейн.

Марианна улыбается и говорит: чао, как будто посмеиваясь над самой собой, целует в щеку Элейн, потом – Найла, спрашивает, как добрались, а Коннелл просто стоит, ошарашенный неясным чувством – не исключено, что это просто усталость, усталость, накопившаяся за несколько недель. Пахнет чистым бельем. Вблизи видно, что на руках у Марианны проступили веснушки, а плечи стали ярко-розовыми. И вот она оборачивается к нему, они обмениваются двойным поцелуем в щеку. Глядя ему в глаза, она говорит: ну, привет. Он видит настороженность в ее глазах, она как бы собирает сведения о его ощущениях, делает то, чему они учились очень долго, как учатся говорить на тайном языке. Он чувствует, что заливается краской под ее взглядом, но сам глаз не отводит. Он тоже может читать по ее лицу. И понимает, что она хочет ему что-то сказать.

Привет, говорит он.