Штормовой прилив

Невиновность не гарантирует защиту от наказания.

Вот и хорошо, милая. Продолжай улыбаться. В мире слишком много боли, и каждая улыбка – это бунт против горестей.

– С кораблями мне не везёт. Они имеют тенденцию уплывать без меня.

– Да будет тебе известно, всезнаек никто не любит.
– Мои знания спасли тебе жизнь, – напомнил Тиф, набивая трубку.

Границы – это воображаемые линии, проведённые людьми, которые предпочитают разделять, а не объединять.

Все эти годы она скрывала от Стейнера наличие колдовской метки. Отец её и вовсе врал им десятилетиями. Даже Вернер унёс свои секреты в могилу. Казалось, Вартиаинены не могут обойтись без тайн.

В её тоне не было слышно страха, только злость. Принцесса позавидовала Зоркой, поскольку сама испытывала только опустошение.

- Однако обнаруженная западня уже вполовину не так опасна.

• Значит, императорский двор представляет лишь частичную угрозу? - Стрейг горько рассмеялся.
• Императорский двор опасен всегда. Но и живём мы в опасные времена.

Всем нам нужна доброта, как посевам – солнце и дождь.

Мало кто знал реальную историю о том, что произошло накануне, но слухи начали расползаться, приукрашиваться и передаваться из уст в уста.

Стейнер, который и без того всегда обращался с волшебной кувалдой с почтением, теперь и вовсе смотрел на неё, как на новообретённого родственника.

– Неопределённость всегда заставляет людей нервничать.

У входа в библиотеку ввысь поднимались семь колонн из чёрного камня.
– Что это? – поинтересовалась Кристофин, пока они поднимались по ступеням.
– Каждая из колонн представляет собой одно из семи достоинств. Никак не могу их запомнить. Наверное, потому, что не обладаю ни одним из них.

Он был готов воспользоваться любой помощью и не считал зазорным признать это.

Даже если мне удастся убедить Императора в своей невиновности, я всё равно могу понести наказание. Это и есть Империя, которой ты служишь, Стрейг. Это Империя, построенная на старой лжи и новом насилии.

Все мы в какой-то мере боимся прошлого.

Тон его казался весьма обеспокоенным, однако забота была такая же притворная, как и недомогание Сребротумана.

– Пора возвращаться на борт, – позвала Тайга.
– Верно. За Ромолой водится привычка уплывать, бросая товарищей, – кивнул Тиф.

Будь у Сребротумана лёгкие, он бы обязательно вздохнул.