2:36 по Аляске

Порой их отношения были такими сладкими, что я боялась подхватить сахарный диабет.

Вот так это происходит. Вот так те, кому мы отдали свое сердце, предают нас и выбирают других.

Забавно, как легко остудить мужскую похоть. Всего-то нужно разок пальнуть в упор.

Ты спала со мной. Ты будешь спать со мной. Ты будешь меня любить, потому что любишь уже сейчас!

Смерть – это дар. Подарки не дарят в резиновых перчатках.

Дорогая, наш лагерь сожгла твоя чокнутая сестрица, и, возможно, она убила всех наших друзей. Но забудь об этом. У тебя ведь есть красивый я. О! И о том, что ты чуть не впала из-за меня в кому, тоже забудь. Давай встречаться?

Чувство вины за лицемерие и будущее предательство приходилось топить в банке с говяжьей тушенкой, чтобы не проболтаться.

Однажды, когда я только пошла в школу, мама подозвала меня к себе и ткнула пальцем в свой живот.
– Смотри, здесь растет твоя сестренка. Скоро вы будете играть вместе и заботиться друг о друге, – сказала она.
Мама еще никогда так не ошибалась.

Невозможно быть полноценным, когда ты состоишь из чистого света – этот свет не будет гореть так ярко, как должен, если нет ничего темного, что он должен осветить собою.

Роуз чувствовал себя бешеным псом, которого всем было просто жалко усыпить.

- Мы на грани вымирания, а я девственница. Во-от так.

Такие чувства - худшее, что может случиться с женщиной: основанные на смазливом личике, они не могли привести ни к чему хорошему.

Возможно, единственный повод пережить апокалипсис и остаться одному в этом безутешном мире - это увидеть россыпь звёзд Млечного Пути, что видела я, запрокинув голову. Словно протяни руку и зачерпни горсть ладонью - вот они: яркие, сияющие, бессмертные! Не то, что люди. Они - совершенство, а мы почти мертвецы.

— Я слышу клацанье твоих зубов, Джеремия.

— Он всем сердцем любит тебя, - произнесла я, и взгляд Криса стал насмешливым. — Того тебя, кто является его лучшим другом. Даже слепой бы заметил эту любовь.

• Слепой заметил бы и ту ненависть, которую он питает ко мне такому, какой я есть сейчас, — хмыкнул он.

Крис никогда не думал, что один-единственный поцелуй может так сильно изменить его жизнь.

Нет, Крис не просто сталь. Он — раскаленное серебро.
Губы мягче сахарной ваты, сладкие от родниковой воды, горячие и сухие, как морской песок. От него пахло дымом, спиртом и сырым мхом, и одного глотка этого запаха было достаточно, чтобы я опьянела не хуже, чем от настойки. Крис отстранился так же резко, как и прильнул ко мне. Склонив голову, я прижалась лбом к его плечу, пытаясь не задохнуться от смешанных эмоций и тепла, растекающегося по телу до самых лодыжек.