Санаторий «Седьмое небо»

— Ревность – не обязательно эгоизм. – На лице Нади появилось упрямое выражение. Она явно собралась спорить до конца. – Ревность может быть проявлением неуверенности в себе, страха оказаться ненужной, нелюбимой. Ты мог бы уделять ей чуть больше внимания.

— Доктор, да у вас тут прямо гестаповские застенки! А Энвер, значит, бездомный ребенок? Ну-ну… Я так понял, эта Хибла – его мать. Что же вы не сказали ей, где ее сын?

— Ч-черт! Там что, совсем никого нет? Выглядит, как замок Дракулы! – нервным и каким-то безнадежным тоном воскликнул мужчина и, увидев ее озадаченный взгляд, пояснил: – Мрачновато для санатория, вам не кажется?

— Да, но там давно никого не лечат, – ответила Хибла.

— Виноватого ищешь? – выдавил отец и хрипло закашлялся. – Ну, так вини – кого же еще винить-то?

— Вытравил ты из меня любовь и жалость ко всему живому своей наукой, – произнес Шкуродер ледяным тоном. – С тех пор я – чудовище. Ты меня таким воспитал. И тебя мне тоже не жалко. Ненавижу!

Не всякий убийца использует нож. Можно убить и словом, и делом. И… бездействием

Отец орал, как сумасшедший, а потом плакал вместе с ней и просил прощения. Она простила, но это страшное слово – тварь – врезалось в память. Рая понимала, что отец сказал это не о ней, а о маме. От этого было еще хуже. Лучше бы о ней.

Он понял: тех, кто может убивать, уважают и не рискуют вставать у них на пути.