Heartless

Голос графини Надасди звучал нежно и мягко — так изъяснялось бы сливочное масло. При желании королева роя могла бы поджаривать на нем людей.

Лорд и леди Маккон свирепо воззрились на него. Им нравилось ссориться; ссоры доставляли обоим почти такое же удовольствие, как любовные утехи.

– Бутс, вот тебе и на! Как, прах тебя побери, ты можешь знать, что это леди Маккон? – полюбопытствовал второй джентльмен в цилиндре.
– А кто еще будет в ночь полнолуния стоять посреди улицы на фоне бушующего пожара и размахивать парасолем?

Кошка, до этого лежавшая на спине в крайне неприличной позе, перевернулась, потянулась с ленцой и побрела к закрытой двери приемной, недовольная шумом. Когда ее мятущийся хвост и многозначительно виляющий зад оказались проигнорированы, она повелительно взвыла.
Лорд Акелдама встал.
– Ваш слуга, мадам Пузанчик, – произнес он, выпуская кошку из комнаты.

– И как же оно называется, это тайное общество?
Алексия некоторое время посомневалась, а потом, смутно припомнив фразу, которую ее муж как-то ляпнул в пылу раздражения, неуверенно проговорила:
– «С зонтом наперевес»?
– О-о, какое прекрасное, восхитительное название! В нем столько экспрессии и упоминается аксессуар!

Тут разговор на время прервался: все галантно переждали, пока леди Маккон испустит еще один наполовину крик, наполовину злобный вой, когда ее настигла очередная схватка. Присутствующие дружно притворились, будто не замечают ее страданий. Весьма вежливо с их стороны.

– Вы знали, голубка моя, что я любил домашних животных? Когда был смертным.
(…)
– Да. И так печально, что теперь компанию мне составляет всего одна кошка.
Алексия предпочла не упоминать множество джентльменов-щеголей, которыми, судя по всему, постоянно кишел дом лорда Акелдамы.
– Полагаю, у вас всегда есть возможность поразмышлять над увеличением поголовья питомцев.
– Ах, ну что вы, категорически нет! Тогда обо мне станут говорить, как о том вампире с кошками.

– Тарабитти? Таработти. Дочка чья? Мертвеца. Нет души. Проблема? Пудинг!
Алексия задумалась было, к кому относится вся эта словесная чепуха, к ней или ее отцу, но потом решила, что все сказанное более или менее характеризует их обоих.

Пусть лучшая подруга и осваивала в последнее время театральные подмостки, она все-таки не была готова к близкому знакомству с драматизмом обыденной жизни лорда Акелдамы. А старый вампир, в свою очередь, оказался совершенно не готов к близкому знакомству с одной из Айвиных шляпок.

– Кто бы мог подумать, что у меня в шкафу поселится оборотень?
– Это вроде хобгоблинов под кроватью, – предположила леди Маккон, все-таки позволив себе улыбнуться.

Фелисити фыркнула.
– Ты говоришь совсем как маменька.
– Это ладно, а вот ты начинаешь вести себя как маменька.

– Да, мэм?
– Следуйте за дикобразом!
– Слушаюсь, мэм.
За годы службы у лорда Маккона бедолага привык и к куда более странным приказам, чем этот.

В этот миг Алексия вынужденно осознала нечто, потрясшее основы ее Вселенной: в некоторых обстоятельствах даже самые лучшие манеры не могут ничего исправить, и нынешняя ситуация как раз из таких. Вот она лежит, беременная и потерявшая равновесие, поверх кучи, состоящей из одного разодетого вампира и одного раздетого оборотня.

– А в семье все в порядке?
– Ты имеешь в виду, не считая матушкиного пристрастия к розовому цвету?

Отстраненность Лайалла была практически безупречной. Потом леди Маккон задумалась, не сродни ли эта его тихая сдержанность сдержанности забравшегося в горячую воду ребенка, опасающегося, что от малейшего шевеления обжигающее ощущение боли усилится.