Цитаты из книги Старик путешествует

«На самом деле человек в старости не болеет, а подвергается нападениям смерти. Она его кусает, душит, сдавливает своими клыками, порой отступает, затем опять наваливается»

«Смерть — главное событие в жизни человека»

«Человеки достаточно скучны, у меня давно нет к ним интереса, поэтому я не хожу в гости, никого ни о чём не расспрашиваю, если спросят — коротко отвечу, но не более того. Я вообще не люблю разговаривать, у человеков распространены придаточные истории, и слушать их у меня нет сил»

Чайки так орали! Мерзкая птица всё же. И воняет очень. С виду белая, ангел прямо. Вблизи чайка грязная, водянистые глаза убийцы, воняет гнилой рыбищей.

Разве испанцы читают книги? У меня такое впечатление, что они только и делают, что снимаются в американских фильмах в ролях простых злодеев, душегубов и наркодилеров.

«Я никогда не лез в объектив, чтоб вы знали. Я думаю, это хорошо меня характеризует»

Земля принадлежит тому, кто её отвоевал и её возделывал в поте лица своего. Право на землю имеет тот, кто готов заплатить за неё своей жизнью. Тому, тем она нужнее, чем тем, кто струсил и убежал.

— Эдуард Вениаминович, как вы себя чувствуете в 77 лет? — Вы знаете, Дима, когда мне было 37, в Лондоне меня привели к 93-летней Саломее Андрониковой. Я задал ей тот же вопрос, что и вы сейчас мне. Она сказала: «Внутри я та же, что была в тридцать. Но я уже не могу делать тех гадких штучек, которые я выделывала. На мне как бы надет тяжёлый скафандр.» Вот и я себя так же чувствую.

Всё огрубляется и опрощается. Раньше были лирические песни, сейчас вот рэперы – как зубная боль человечества.

Так бы и сидел бы и сидел в этом приглушённом предбаннике смерти, никуда не торопясь, листая никому кроме приговорённых к смерти не нужные журналы «Forbes», «Огонёк», там, и им подобные, но выходит главный экзекутор, оператор Валентина: «Прошу вас». Иду вглубь пещеры и ложусь лицом кверху, и на голову мою надевают маску и прищёлкивают маску к операционному столу. И включаются лучи. И я начинаю не торопясь считать — сотен немного, это же операция.

Русские ребята, русские ребята всегда растаивают при проявлениях гостеприимства нацменьшинств. Я заметил. Проявляется их природное дружелюбие, да и наивность. Дети большого народа, что вы хотите. Большой народ обычно снисходителен по отношению к небольшим. Небольшие народы относятся к небольшим с опаской. Абхазов тысяч девяносто всего. Мой народ насчитывает одного человека, это я.

Смерть — главное событие в жизни человека. О японских солдатах в китайском Нанкине: убийство — это компенсация за собственную смерть. А ты всё пытаешься понять, почему они убивают с такой жестокостью. Так вот же: убийства — это компенсация за собственную смерть.

Подойду я к братьям нашим средним (не самым меньшим, меньшие — это камни), сорву ягодку или лист, перетру в руках, понюхаю, рука к кинжалу тянется, а его нет, вы что, забыли, мсье, вы не поручик Лермонтов, ей-богу. Ишь чего вообразил. На самом-то деле я хуже. Тот был молодой и делал мелкие пакости, а я хуже.

Болезни самые страшные, с жёлтыми глазами живут на окраинах Китая. В больницу имени Боткина в Петербурге везут первого пациента с подозрением на коронавирус в России. Теперь уже вычитал, что два пассажира из Шанхая подозреваются, молодых человека. Я думаю, что я люблю экзотические смертельные болезни и их жгучий пот.

Неожиданно смазливые и эротичные девки у монголов. Это не только моё мнение, вся наша команда отметила.

Подростком я хотел стать самым большим бандитом СССР.

И всё останется. И всё уже осталось.

— Трындец, прогулки с коровой…— Оператор Влад, пока ехали, восхищался природой и попивал спрятанный в его рюкзаке скотч, потому его умиляла прогулка с коровой. Эдуарда Вениаминовича ничуть не потрясла. Было время, когда Эдуард Вениаминович дружил с крысой.

Монголы похожи на ковбоев. Наглые загорелые лица кочевников под нахлобученными лёгкими шляпами. Все шляпы светлые и с лентой. Или монголы похожи на гаучо. На ногах у них особые сапоги. Кожа на сапогах грубая и собрана в гармошку на подъёме ноги, на щиколотке. Штаны у монголов чёрные либо тёмно-синие, особого покроя, но я не преуспел рассмотреть какого. Рубашки обычно белые, носят их, как у нас говорят (точнее, говорили), «навыпуск», и ремешком в талии подпоясаны.