Bella Germania

Лишь годы спустя я научилась понимать свою отчужденность как проявление того, что можно назвать талантом. Поначалу я не видела ничего особенного в том, что рисовала одежду и сама шила для своих кукол. Меня скорее удивляло, что другие не занимаются этим. То, что это увлечение – часть моей идентичности, я узнала по реакции окружающих, и это открытие позволило мне увидеть свое место в мире и перестать бояться других. Платой за науку оказалось вечное отчуждение, отказ от того, к чему стремится каждый ребенок, – стать «своим».

В целом это было время, когда менялись стили. Эпоха хиппи осталась в прошлом. Силуэты становились прямее и строже, цветы все чаще уступали место строгой клетке. Революция миновала стадию детской невинности, и борьба стала жестче, противостояния бескомпромиссней. В воздухе запахло черной меланхолией. Напалм во Вьетнаме, бомбы в американских казармах, полицейские патрули на ночных улицах. В новостных сводках все чаще мелькало слово «террорист». В июне на обложке журнала «Бильд» появилась фотография поверженного полицейским голого мужчины. «Нагой террорист больше не опасен», – гласила подпись...

...нет и не было в сицилийской кухне блюда более нежного и утонченного, чем «бьянко-э-неро». Им бредила вся Сицилия, слухи о нем проникли и на Эолийские острова, при том что на всем архипелаге не нашлось ни единого жителя, кому доводилось бы пробовать легендарное лакомство. Его подавали только в одной пастичерии, в Мессине, и готовили лишь на заказ, потому что на жаре в течение часа оно превращалось в неаппетитное месиво.

Десерт «бьянко-э-неро» состоял из воздушных пончиков, наполненных особым кремом и покрытых темным шоколадом с нугой, рецепт лакомства оставался семейной тайной изготовителей. Миниатюрные пончики, каждый размером с ягоду клубники, укладывали пирамидой, чтобы десерт было удобно есть ложкой.