El Cirujano

Я — динозавр, — подумал он, — неуклюже ступающий по земле, где правдолюбие презирается

— Просто я плохо переношу ситуации, которые не могу контролировать.

— Типичная логика хирурга.

Нет ничего более скучного, чем идеал, детектив.

— Ты все это запомнила?
— Да, конечно, ведь мне никто никогда не дарил цветы. Я буду помнить этот момент всю жизнь.

Он взял с лотка скальпель и приблизился к ней. Хотя сердце бешено билось, она лежала смирно, не сводя с него глаз. Словно дразнила его, насмехалась над ним. Теперь она знала, что смерть неизбежна, и с осознанием этого пришло ощущение свободы. Это была храбрость приговоренного. Два года она покорно бродила в стаде. Два года позволяла призраку Эндрю Капры распоряжаться ее жизнью. Все, довольно.

Жестокость – это не секс, а секс еще не любовь.

Во многом жизни полицейских и врачей были схожи. Они работали сутками, и в их рабочем дне не было места пятичасовому чаепитию. Они видели человека в самые темные и трагические минуты его жизни. На их глазах происходили такие кошмары, которые до конца жизни не стирались из памяти.

Теория репрессивной мишени. Вы не можете убить женщину, которую по-настоящему ненавидите, потому что она слишком сильна. Она внушает вам страх. Поэтому вы убиваете субститут – женщину, которая заменяет вам изначальную мишень.

Цветов никогда не бывает слишком много.

Изнасилование – тема слишком интимная, и стыдно обсуждать ее. Даже с человеком, который хорошо к тебе относится.