Gorączka Ciboli

— По-моему, это может кончиться кровью, — сказал Мартри.
— А почему не теперь? — пожал плечами Амос. — Я как раз свободен, промежуточную часть можно опустить.
Бесконечную минуту, пока Амос с Мартри улыбались друг другу через стол, в голове Холдена прокручивались варианты: «Если Амоса застрелят?», «Если Мартри застрелят?», «Если меня застрелят?».

Если я потерял руки-ноги, спьяну попав под уборочный комбайн, я идиот. Если я потерял те же конечности потому, что случайно оказался у нужного люка в момент аварии, я герой.

Обычно людям клепают ярлык героя за глупости, которые они никогда не сотворили бы в здравом уме.

И одних, и других влекло желание узнать, что лежит по ту сторону, узреть невиданные никем берега. Покажите человеку закрытую дверь, и он, забыв об остальных, что уже открыты, будет упорно доискиваться, что прячется за ней. Некоторые видели в этом влечении слабость. Недостаток людского рода.

Анна не понимала, как можно радоваться зрелищу перепуганных людей, бегущих от пожара, охватившего мир, в то время как последователи — безусловно, правильной религии — из безопасного места взирают на господню месть.

Привычка живёт гораздо дольше создавшей её ситуации.

Плохо, когда люди сомневаются, кому принадлежит их верность.

Вот она, ловушка для старых политиков. Привычка живёт дольше создавшей её ситуации. Политик остаётся на месте, хотя ситуация, которая некогда подняла его на вершину, исчерпала себя.

Эти люди вполне могли погибнуть, не разжимая зубов на чужой глотке. Так тоже бывает. Просто те, кто так погиб, уже не пишут учебников истории.

Я завоёвываю новый мир. Так это делается..... Это требует жертв, требует крови... А ты воображаешь, что обойдёшься совещаниями и пресс-релизами.

— Жаль, что нет солнечных очков, — вздохнула Элви. — И еще бы пиццу.

— Никудышный мирок, док.

— Почему я тебя терплю?

— Потому, — объяснил Амос, разбирая на составные части пехотную винтовку, — что я единственный на этом корабле способен наладить кофеварку.

И... что такое цивилизация, как не разговор людей за кружечкой пива?

- Выходи на связь. И поспокойнее с ней. Сможешь?
— Конечно, босс, — ответил Хэвлок. — Я холоден, как ноябрь, и нежен, как китайский шелк.

Теперь все их разговоры стали осторожными, будто у слов были стеклянные кости.

— Не забывай говорить «пожалуйста», но держи под рукой килограммовую вольфрамовую болванку, готовую разогнаться до чувствительного процента световой.

— Потому что настоящие чудовища не исчезают, когда ты закрываешь глаза.

Ты можешь приказать солнцу взойти — если выберешь подходящее время.

— Да, — сказал Холден, — кофе здесь нет. Ужасная, ужасная планета.