Цитаты из книги Ślepy zab?jca

"...нет ничего сложнее, чем понять мёртвых, и ничего опаснее, чем ими пренебрегать."

Она ходит смотреть хронику в кинотеатры. Читает газеты. Понимает, что зависит от милости судьбы, и уже понимает, что судьба не знает милости.

– Это просто бумага, – ответила она, продолжая вырезать. – Бумага ничего не значит. Важно, что написано.

Вход; Выход; Тяни; Толкай – четверка командиров двадцатого столетия.

– Мы не разваливались, – сказала Лора. – Смотри, мы целые. – Ты знаешь, что я хочу сказать, – буркнула Рини. – Мы ничего не делали, – объяснила я – Разговаривали. – Это неважно, – сказала Рини. – Вас могли увидеть. – В следующий раз, когда не будем ничего делать, заберемся в кусты, – пообещала я.

Враждебность – враждебность Вселенной – вот от чего она страдала.

Меня они едва замечали. Я для них – чудное существо, но, по моему, такова общая участь: те, кто моложе, непременно записывают стариков в чудики.

Дом – там, где сердце, думала я

Бог обманывает, но не жульничает: он всегда посылает людям истинного пророка тоже, но того никто не слушает. Она считает, Бог – что‑то вроде радиостанции, а мы плохие приемники

...все шишки получает тот, кто выжил. Такое правило. Пусть несправедливое.

От речей иногда разносит. Я такое видела уже не раз. Все дело в том, какие слова говорить. От них бродит мозг. Это видно во время политических телепередач – слова выходят у говорящих изо рта, словно пузырьки газа.

Пусть огонь в домах пылает – один из лозунгов прежней войны. Я каждый раз представляла толпу женщин – волосы разметались, глаза горят, – в одиночку или парами они крадутся в лунном свете и поджигают свои дома.

Если женщина начинает плакать, её уже не остановить.

Время во сне заморожено. Оттуда, где ты был, не убежать

Старики хотят молодым добра, но и зла хотят тоже: хотят пожрать молодых, впитать их живость и остаться бессмертными. Без защиты (суровость плюс легкомыслие) детей раздавило бы прошлым чужим прошлым, что взвалили им на плечи. Эгоизм - их спасение. До определённых пределах, разумеется (с)

Все боги плотоядны.

На вид я была папина дочка. Я больше походила на него; я унаследовала его хмурый вид, его непробиваемый скептицизм. (Как и ордена. Он их мне завещал.)

Мой отец был старшим из трёх сыновей. Все получили имена в соответствии с понятиями бабушки о благородных именах: Норвал, Эдгар и Персивал. Артуровские веяния с примесью Вагнера. Полагаю, братьям стоило радоваться, что они не стали Ульриком, Зигмундом или Утером. Дедушка Бенджамин души не чаял в сыновьях и мечтал, что те изучат пуговичный бизнес, но у Аделии имелись более возвышенные цели.

Кто платит гробовщикам, тот и заказывает музыку. Будь её воля, она бы меня и на похороны не пустила. Но Лора ушла первой, когда Уинифред ещё не отработала свою тактику похищения трупов. Лора поедет домой, сказала я, – так и вышло. Прах я рассыпала по земле, а серебряную шкатулку сохранила.

Война, эпидемия, убийство, любые тяжкие испытания или насилие – это они уважают. Если кровь – значит, мы не шутили.