Ślepy zab?jca

Наверх идти труднее, чем вниз.

А когда жестокость оправдана? И насколько? Почитай газеты. Не я создал мир. Как бы то ни было, я за убийц. Если перед тобой выбор: умереть с голоду или перерезать глотку, - что ты предпочтешь?

Девочки жевали резинку, будто отправляли регилиозный обряд, и болтали – скучающими голосами и чересчур громко, девочки это превосходно умеют

Когда тебя сбрасывают в пропасть, падаешь или летишь; цепляешься за любую надежду, даже самую неправдоподобную, надеешься – если мне позволят употребить такое заезженное слово – даже на чудо. Это называется наперекор всему.

Бог воздушным шаром лопнул над окопами, остались только неопрятные клочки лицемерия.

Если очень проголодаться, начинаешь поедать собственное сердце.

Плоть всю жизнь ведет себя, как законченная эгоистка, твердит о своих потребностях, навязывает свои убогие и опасные желания, и вдруг под конец откалывает такое – просто уходит в самоволку. Когда нам что-то нужно – например, рука или нога, оказывается, у тела совершенно иные планы. Оно шатается, гнется под тобой, просто тает, будто снежное – и что остается? Пара угольков, старая шляпа, улыбка из гальки. Кости – хворост, легко ломаются.

Многие люди пристально интересуются своими шрамами.

Лора была другая. Другая означает странная, это я понимала, но все равно изводила Рини:
– Что такое другая?
– Не такая, как все, – отвечала Рини.
Но, быть может, Лора не так уж отличалась от всех прочих.
Может, она была как все – лишь выставляла напоказ то странное и перекошенное, что большинство людей скрывает, и потому их пугала.

Как отвергать то, что вслух не произносится?