Królowa Mroku i Powietrza

Горе – тяжкая ноша. И перемены – единственное, что его лечит.

Если ты тянешь жизнь обратно из царства смерти, ты должен заплатить чем-то, равным по ценности.

Мирные мгновения так редки, и ни одно из них не вернется. Их надо ценить.

– Жуткий останется шрам?
Хайме взял его за руку, и Диего понял, что да, действительно жуткий. Он молча взмолился, чтобы брат не врал ему и не жалел.
Хайме криво улыбнулся.
– Думаю, теперь красавчиком в семье стану я, – сказал он. – Зато у тебя осталась обалденная фигура.

– Ты – лучшее, что было в моей жизни.

– Эмма! – Джулиан снова потянулся к ней. Браслет из морского стекла у него на запястье сверкнул ярким пятном в сумраке Города костей. – Я тебя не брошу. Я никогда тебя не оставлю. Даже если ты разобьешь эту руну, я все равно останусь с тобой.

Не всякая любовь кончается разбитым сердцем.

Ужасно не иметь права коснуться того, кого любишь – поцеловать, заключить в объятия… Но еще страшнее, когда не можешь его утешить.

Семья – это то, что ты выбираешь сам.

Человек предполагает, а судьба располагает…

Не молчи о том, чего хочешь. А то можешь никогда этого не получить.

– Отвернись. Мне нужно одеться, – тускло сказала она.
Джулиан вздернул брови.
– Ты знаешь, я вообще-то это все уже видел.
– Что не дает тебе дальнейших зрительских привилегий, – отрезала она. – Отвернись.

Лучшее оружие – то, которое всегда готово к использованию, но которое никогда не используют.

Лишившись чувств, ты превращаешься в монстра.

В истории есть некие точки, в которых очень многое зависит от случая.

Если люди все время ищут причины чего-то не делать, значит, они просто не хотят это делать.

– На самом деле, – сказал Тай, садясь на табурет у пианино, – мы пришли просить твоей помощи с кое-чем другим.
– Дай угадаю, – Дрю бросила на пол кассету, и Кит с трудом удержался от комментария, что сейчас вряд ли у кого младше восьмидесяти найдутся в доме видеокассеты. – Помыть посуду? Постирать? Полежать перед крыльцом Института, чтобы было, обо что вытирать ноги?

Поосторожнее с масками, которые носишь. А не то навек потеряешь истинное лицо.