Цитаты из книги Tekst

– Виза европейская? Нету. Никакой нет.

– Ладно. Тогда давайте безвизовые рассмотрим варианты, – ничуть не смутилась Роза. – В Шенгене все равно сейчас холодно…

– И п@дерасты, – закончил Илья. – Мне так в троллейбусе один человек сказал.

Пока человек маленький, он пластилиновый, из него лепи себе, что в голову взбредет.

Наказание только ожесточает человека, он своей вины не признает и продолжает считать себя правым, а учится из этого случая только хитрить, да еще и затаивает злобу на того, кто его наказал, даже если и по справедливости. Чтобы человек по-настоящему раскаялся, он должен себя почувствовать точно то же и так же, как тот, кому он навредил. Но это сложно и долго, это и называется воспитанием. А ремнем по заднице отхлестать или накричать – это быстро и дает облегчение тому, кого обидели.

Водка как ацетон, она у человечков краешки оплавить может, и этими краешками им можно краткосрочно соединиться.

По углам торчали уличные киоски, торгующие сувенирами из воображаемой России.

Ребенок - очень серьезное женское оружие против сомневающегося мужчины.

Думаешь, ты своё прошлое помнишь, а помнишь на самом деле снимки, которые и так сохранены в мобильнике.

– Я игрок, понимаешь, а казино тоже запретили. Но они вообще молодцы, что все подряд запрещают, я считаю, потому что чем строже запрет, тем больше хочется. Вот в СССР был секс запрещен – и как чпокаться хотелось людям, аж зубы сводило! Мне дед рассказывал. А теперь в любой позе можно, да еще Тиндер всякий, вообще никаких проблем с этим, и все какие-то вялые стали. По себе сужу, хотя, конечно, это может быть просто тестостерон припал, а не Чубайс виноват.

...Ты же знаешь, как он говорит: «Вода камень точит». Если гнуть свое достаточно долго, люди сдаются. И потом убеждаются сами, что он был прав с самого начала, и еще благодарят его за это.

Контуженный мир помаленьку пришел в чувство, начал разговаривать.

Но теперь, подойдя к Москве поближе, Илья видел в ней везде только то, чего издалека, из поезда было не разглядеть: ментов. На вокзальной площади, у входа в метро, в павильонах и на станциях. Стаями, все с овчарочьими глазами. Хотя, может, это не в Москве было дело, а в Илье.

В электричке все глядели в телефоны. Разучились быть с собой одни, слишком им это пусто.

Агенты ритуальных услуг требовали от меня поступить по-христиански, но мне не на что...

"Стала падать температура. Тепло куда-то из Лобни утекало, в пробоину или через плохо замазанные щели - в землю, на обратную сторону шара, в Колумбию, что ли. Почему так холодно? В айфоне было приложение, чтобы узнать погоду. Как-то американцы разведали, что в Лобне сейчас минус восемь. Волновало их это, видимо. Может, к вторжению готовились и не хотели, чтобы морозы застали их врасплох".

На земле жизнь так организована, чтобы все люди непременно в ад попадали. Особенно в России

Водка - рентген

Ты воспитала из меня хорошего зэка, а из Пети воспитывали хорошего вертухая.

Нельзя вернуться никуда.

Мутило. Но сблевать Господь не разрешал.

Ничего в жизни сложного не было: и умирать легко, и убивать – запросто. Но ни от одного легче не станет, ни от другого.