Цитаты из книги Ustrój świata

— Очень странный разговор, — заметил Даппа.
— По десятибалльной шкале странности разговоров, где десять — самый странный разговор, какой я когда-либо слышал, а семь — самый странный разговор, какой мне обычно случается вести за день, этот потянет не больше чем на пятёрку, —

Редкие творения человеческих рук так долговечны и привязаны к своему месту, как каменные нужники, особенно те, куда по традиции ходит вся округа.

...пуля при такой дистанции учитывает пожелания, а не выполняет приказ.

Лицо у него стало такое, будто он задумался. Даниель за свои почти семьдесят лет научился не ждать много от людей, делающих такое лицо, поскольку мышление — процесс, который должен происходить непрерывно.

...однако газеты исправно приходили каждый день. Миссис Арланк приносила их, как будто любому человеку естественно за утренней овсянкой узнавать обо всех лондонских скандалах, дуэлях, бесчинствах и катастрофах.

— Когда-нибудь эта индейская трава убьёт больше белых людей, чем белые убили индейцев.

— Так вот что им нужно? Деньги?

— Если коротко, то да.

— По их взглядам я думал, они хотят, чтобы я вытащил шпагу и проткнул себя насквозь.

— Нет, им нужны ваши деньги, — подтвердил Даниель.

— Спасибо, что сказали.

— Что? Вы сейчас поделитесь с ними своими деньгами?

— Это было бы неприлично — возразил Роджер, краснея от одной мысли. — Но я не вижу причин не дать им чужих денег.

Лучи Сатурна, самой тусклой и самой медлительной планеты, создают самый презренный из металлов - свинец. Юпитер рождает олово. Марс - железо. Венера - медь. Меркурий - ртуть, которая поэтому зовётся ещё и меркурием. Луна - серебро. Солнце - золото.

 Некоторое время назад я пришёл к убеждению, что среди нас создаётся новая Система мира. Мне думалось, что она вытеснит и уничтожит старую. Но то, что я видел недавно, в подземелье под банком, привело меня к выводу, что новые системы не заменяют старые, а обволакивают их, заключая в себя.

Then he had one of those moments where he suddenly stood outside of his own body and beheld himself, as from a seagull’s perspective, standing on the deck of Mr. Charles White’s sloop running down the tide in the Hope. And he came to ask, why was he, who had little time left on earth, devoting these minutes to drawing up a tedious inventory of who was, and was not, scared? Was there nothing better for a Doctor and Fellow of the Royal Society to do with his time?

– Существует болезнь ума, поражающая тех, кто долго живёт в Лондоне, – она заставляет рациональных в прочих отношениях людей приписывать тайный и нелепый смысл событиям вполне случайным.

...это если относиться к мифу о ящике Пандоры по-детски, то есть считать надежду ангелом. Может быть, Пандора на самом деле чёртик из табакерки, а надежда – заводная фигурка, deux ex machina.

Короче, вопрос сводился к тому, какую скученность люди способны вынести. Ответ: не такую, как осы, но всё же весьма значительную. Более того, существует тип людей, которым скученность нравится, и во все времена их естественно притягивал Лондон.

...в Доброй Старой Англии не было рабства – нелепого установления, согласно коему один человек может быть объявлен хозяином другого на основании исключительно своих слов. В современной Англии всё это есть. Вот почему я не сетую, читатель, что ты на воле, а я в тюрьме; ибо всякая свобода не более чем химера. Лучше быть в тюрьме свободным от обольщений, чем на воле в плену у лжи, распространяемой правящей партией.

– Это чёрно-белое различие, мудрецы и учёные, или есть оттенки серого? Когда меня осеняет удачная мысль, я – мудрец? – Вы приобщаетесь к мудрости, или магии, или как вы это называете по-английски.

Ординарий шумно листает страницы, возвращаясь в самое начало фолианта. Другие смертники ёрзают, переговариваются, некоторые даже гремят цепями. Вздёрнуть человека на виселицу ещё куда ни шло; но заставить его дважды выслушивать ветхозаветное чтение не просто необычно, а жестоко.