Götterdämmerung

... неуверенность делала нерешительным, а тот, кто колебался, умирал. Таков был закон улиц. Тот, кто наносил удар вторым, истекал кровью первым.

Лишь тот, кто доверял, мог быть предан.

Вэйлин зажмурился; на его лице появилось страдальческое выражение. Ли не знал, что заставляло мужчину страдать: клятва крови или безжалостно честные слова, сказанные Хранителем, ибо правда иногда причиняла боль, хотя и несла в себе нечто хорошее. Однако Вэйлин, по всей видимости, провёл десятилетия своей жизни, убеждая самого себя, что он-никчёмный злодей, поэтому к другой реальности оставался попросту слеп.

Не сводя друг с друга глаз, они рванулись друг другу навстречу.  У подножия кучи обломков, среди мусора и пепла, девушка, которая освещала даже самые тёмные ночи в мыслях Ларкина, бросилась ему на шею.

Последняя война уничтожила бы почти всё население обеих стран, если бы в последний момент не было заключено Соглашение. Потребовались столетия, чтобы оправиться от этих потерь.

- Я так глуп и наивен.
- Это не так. Ты просто веришь в хорошее в людях...  и в фейри.
- Ну и как это называется? Наивность.
- Нет, это чудесно. Хотела бы я быть хоть немного похожей на тебя. Знаешь, как утомительно, когда никому не доверяешь? Когда ты всегда начеку и каждую секунду ждёшь, что тебя предадут или обидят?

Она мучительно скучала по нему, хотела, чтобы он был рядом с ней, чтобы поцеловать, обнять и заверить ее, что все будет хорошо.