Виноградные грёзы

Единственное, что могу сделать – любить до последнего вздоха, запомнить каждый миг и надеяться на безболезненную смерть.

Я кивнула, давясь какао. Любимый напиток почудился приторно-сладким, а происходящее — нереальным. И не в хорошем смысле. Будто я умираю и знаю это. Страшно, неизбежно. Единственное, что могу: любить до последнего вздоха, запомнить каждый миг и надеяться на безболезненную смерть.

Она боится меня потерять, я боюсь потерять ее. Но проблема в том, что мне, кроме нее, есть что терять.

– Все мы порой делаем неправильный выбор, – он помолчал, будто мысленно спорил с собой, стоит ли говорить дальше. Решился: – У многих тяжелая жизнь, Ари. Но они выбирают свет. Иначе бы все были проститутками и наркоманами. Не надо бороться с миром. Борись с собой.

– Ари... – он уже трижды повторил мое имя, и трижды оно звучало как оправдание. Прости меня, прости, ведь ты Ари... Всё из-за того, что ты – Ари.
⠀
Соленый поцелуй казался сладким, а боль медленно уходила. Всё правильно, истинная любовь никогда не оставит, – думала я тогда, до боли в пальцах обнимая его плечи.

Ему – музыканту, человеку из жестокого шоу-бизнеса – не хватало искренности, бескорыстной любви. Он влюбился в ее наивность и любовь к нему.

Я пятилась к входной двери и смотрела на людей, которые сначала протянули мне руку, а потом ударили. Они растоптали мою веру в добро, уничтожили тот злосчастный свет,  в который Стивен влюбился. Они подожгли мой шанс начать новую жизнь и станцевали у костра.

Я надеялась, ты найдешь "лекарство для сломленной девушки". Но ты не первый, кто предал меня, Стивен Рэтбоун.