Rosencrantz and Guildenstern Are Dead

– Я говорю о смерти – а этого опыта у вас нет – и этого не сыграешь. Вы умираете тысячью случайных смертей – но в них нет той вытесняющей жизнь силы – и ничья кровь не стынет. Потому что, даже умирая, вы знаете, что вернетесь, только переменив шляпу. Но никто не приходит после смерти – и никаких аплодисментов – только тишина и поношенные вещи – и это – смерть...

Смерть, сопровождаемая вечностью... худшее, что есть в обоих мирах. Это и вправду ужасная мысль.

Розенкранц. Неужто есть надежда на неопределенность? (Пауза.) А кто теперь король Англии?
Гильденстерн. Зависит от того, когда мы туда доберемся.
Розенкранц. А что, ты думаешь - в письме?
Гильденстерн. Ну... заверения в лояльности. Просьба о благосклонности. Напоминание об обязательствах. Смутные обещания. Уравновешенные неясными угрозами... Дипломатия. Приветы членам фамилии.

Розенкранц. Вы принимаете меня за губку, мой принц?
Гамлет. Да, сударь; которая впитывает благоволение короля, его щедроты, его пожалования. Но такие царедворцы служат королю лучше всего напоследок; он держит их, как обезьяна, за щекой: раньше всех берет в рот, чтобы позже всех проглотить; когда ему понадобится то, что вы скопили, ему стоит только нажать вас - и, губка, вы снова сухи.

В одной монете и то музыка

The bad end unhappily, the good unluckily. That is what tragedy means.

We're actors - we're the opposite of people!

Гильденстерн. Почему ты не можешь сказать ничего оригинального, своего?! Неудивительно, что топчемся на месте. От тебя никакого проку - только повторяешь на разные голоса.
Розенкранц. Мне ничего не приходит в голову оригинального. Но я хорошая поддержка.

Я предпочёл бы искусство как зеркало жизни.