Der Winterkönig

...Беседа - одно из важных искусств, Дерфель. Невозможно шагать по жизни только с мечом, копьем и щитом да дикими воинственными воплями. Человек этим не кончается, запомни, Дерфель.

(часть третья "Возвращение Мерлина")

- Как было бы чудесно видеть себя такой, какая ты есть на самом деле, - сказала она.
- Бог видит нас такими, - ответил я, - и только Он.

(часть третья "Возвращение Мерлина")

...А помнишь, что делает настоящий солдат? Он дерется за тех, кто слишком слаб, чтобы отстоять себя.

(часть вторая "Принцесса-невеста")

...ибо туда, куда молодой понесется сломя голову, мудрый отправится ровным шагом.

(часть вторая "Принцесса-невеста")

...мужчиной становятся не по прихоти, а по делам.

(часть первая "Дитя зимы")

Великие люди женятся на принцессах не из-за личика, а ради той власти, которую получают в приданое.

(часть первая "Дитя зимы")

- Объясни, - попросил я.
Гудован вздохнул, поглядел на меня как на последнего тупицу, потом заговорил:
- Норвенне надо выходить замуж. Мордред еще младенец, которого нужно опекать, а кто лучше короля сделает это? И почему бы не превратить вражеского короля в друга Думнонии? Вот и ответ. Если бы ты дал себе труд подумать, не отнимал бы у меня время.

(часть первая "Дитя зимы")

Большинство воинов, говорил Хьюэл, полагаются лишь на грубую силу и бодрящий медовый напиток и могут единым ударом свалить быка, но человек с головой всегда имеет в запасе хитрый удар, который сразит безмозглую скотину.

(часть первая "Дитя зимы")

- Любая боль - лишь благое напоминание о крестных муках нашего дорогого Господа.

(часть первая "Дитя зимы")

Потому что поэты всегда были глупцами, – сказал я, – иначе разве стали бы они поэтами?

Почему он не может оставить в покое все прежнее? Нам ведь все равно, если какие-то дуралеи хотят поклоняться плотнику, тогда почему его заботит, кому поклоняемся мы? Чем больше богов, тем лучше, вот что я тебе скажу. Зачем оскорблять одних богов, чтобы возвеличивать других, своих собственных? Нет в этом никакого смысла.

Христос, – наконец заговорил он, – наша последняя надежда. Он велел нам любить друг друга, делать добро, давать милостыню бедным, пищу голодным, плащи голым. Поэтому люди убили Его.

Я мечтал стать солдатом, знаменитым воином. К тому же мне всегда казалось, что лучше носить копье, чем грабли, и, кроме этих высоких помыслов и низких желаний, я ни о чем больше не задумывался. Артур видел гораздо дальше меня и понимал, куда может завести упование на меч и копье.

Жизнь – шутка богов, любил повторять он, и тут нет справедливости. Нужно научиться смеяться, сказал мне как-то Мерлин, иначе нахнычешь себе смерть.

Любая боль – лишь благое напоминание о крестных муках нашего дорогого Господа.

...поэты всегда были глупцами... <...>... иначе разве они стали бы поэтами

Любят не только красивых

И всё же безумие иногда отпускает страдальца

Мы должны изменять вещи, Дерфель, а не ждать, пока они нас изменят. 

Незамужние дочери только обуза, никакой пользы ни человеку, ни зверю, так?