Цитаты из книги The Last Time I Lied

Френни возглавляла лагерь, а Лотти была ее преданной помощницей. Вместе они правили при помощи пряника и никогда не использовали кнут.

Художник обязан вдохновляться жизнью. Это и есть творчество.

Я пишу до тех пор, пока на холсте не заканчивается место. Девочек к тому времени поглощает лес, и теперь они похоронены среди деревьев, лиан и листьев, они незаметны. И тогда я понимаю, что картина закончена, и ставлю подпись рукоятью кисти в правом нижнем углу. Эмма Дэвис.

Я слышала, как Рэндалл хвастается потенциальным покупателям, мол, она пишет как Ван Гог, толщина слоев краски – два с половиной сантиметра. Я предпочитаю думать, что просто люблю изображать природу и поэтому не могу позволить себе создавать гладкие полотна. В лесу такого не бывает. Здесь валяются щепки коры. Тут – поросль мха на камнях. Землю укрывает слой листьев, которого хватило бы на две осени сразу. Именно это я пытаюсь написать, царапая, создавая неровности, выводя круги.

Omnes vulnerant; ultima necat. Все (часы) ранят, последний убивает.

Ты поднимаешься, встаешь перед холстом и понимаешь, что нужно написать не то, что видишь, а то, что увидела.

Людям всегда нравится драма. Правда им неинтересна.

Большей части этих женщин так и не удалось вылечиться. Они провели остаток дней в горе и смятении. Мое безумие оказалось временным. Оно покинуло меня. А вот стыд остался.

Я хочу рассказать ей, что жизнь сложная, что всегда нужно бить первым.

– Мужчины с возрастом только хорошеют. Ужасная несправедливость.

Что угодно, чтобы заглушить ее стыд оттого, что первые двенадцать лет моей жизни я была ей неинтересна.

Похоже, мать только собиралась сказать мне, а в ее мире намерение приравнивалось к действию.

Мне интересно, что почувствовала бы Френни, узнав, что девочки спрятаны внутри картины, что они ждут, пока их кто-то найдет.

Он мой лучший друг, мой голос разума. Мой вероятный супруг. Правда, с последним есть определенные сложности: нам обоим нравятся мужчины.

Я предпочитаю думать, что просто люблю изображать природу и поэтому не могу позволить себе создавать гладкие полотна. В лесу такого не бывает. Здесь валяются щепки коры. Тут – поросль мха на камнях. Землю укрывает слой листьев, которого хватило бы на две осени сразу. Именно это я пытаюсь написать, царапая, создавая неровности, выводя круги. Я добавляю новые и новые мазки, и каждая картина размером в стену постепенно поддается темному лесу моего воображения.

Лагерь, озеро, окружающий лес, – все это принадлежит семье Френни вот уже несколько поколений. Частная собственность.

Подростки скорее умрут, чем признают, что сделали что-то плохое.

- Зато я живу с тремя подростками.

• Ну и какие они вообще?
• Ну вообще они довольно прикольные, но мне кажется, что это слово устарело.
• Оно не выходит из моды. Это как классическая пара джинсов. Или водка. Ты что, сидишь на двухъярусной кровати?
• Угу, - отвечаю я. - И да, она очень, очень удобная.

Художник обязан вдохновляться жизнью. Это и есть творчество.