The Outsider

Нельзя посмотреть человеку в глаза на большом пикнике в честь окончания сезона Малой бейсбольной лиги и понять, что он замышляет немыслимое преступление – холит его и лелеет, бережно взращивает у себя в голове.

Иногда ей приходила в голову мысль, что ее трудный путь хоть к какому-то подобию психической стабильности (если не к полному психическому здоровью) размечен ритуальными отказами от многих прежних привычек. Расставание с ними далось тяжело. Они были друзьями.

Друзей, которых встречаешь всего раз в жизни, встречаешь всего раз в жизни. –

За каждой мыслью, что я создаю умом стоит еще дюжина мыслей, о которых я даже не подозреваю!

...возможно, самоубийство станет спасением от постоянного ужаса перед жизнью, ощущения собственной никчемности и непреходящего чувства стыда.

— у меня был друг, который говорил то же самое, — сказала Холли, и ей вдруг захотелось плакать.
Из-за этой вот фразы: У меня был друг. Прошло уже
столько времени, и, наверное, время действительно
лечит, но, господи боже, как же медленно заживают
некоторые раны. И разница между есть друг и был
друг — это непреодолимая пропасть.

Пуля вошла в грудь Терри

— Аналогично, – ответил Юн. – Может быть, мы еще докопаемся до правды, Ральф, но я не уверен, что нам понравится эта правда. Тут такой темный лес…
На самом деле, подумал Ральф, завершив беседу, тут канталупа. И внутри полно червей.

— Пуля вошла в грудь, Терри. Прямо в сердце. Может, чуть выше. Тебе надо сделать предсмертное заявление. Надо признаться, что ты убил Фрэнка Питерсона.

Давай, облегчи свою совесть.

Терри улыбнулся, и из уголков его рта потекла струйка крови.

— Но я его не убивал, - произнес он. Тихо, почти шепотом, но его было хорошо слышно. — Я его не убивал, и скажи-ка мне, Ральф... как ты облегчишь свою совесть?

Олли вышел на заднее крыльцо и сел на ступеньку, глядя на звезды. Звезд было много. Еще Олли увидел один метеор, один космический спутник и несколько самолетов. Он думал о том, что его мама мертва и больше уже никогда не увидит всего того, что сейчас видит он. Это было нелепо и странно.

Что он всегда говорит своим мальчишкам, когда те возмущаются, что судья не прав? Успокоились, собрались и играем. Играем дальше.

От ошибок не застрахован никто.

Для тварей, которые питаются горем, кладбище – шикарный ресторан.

Мне не важно, как мы начнем игру, мне важно, как мы ее закончим

Когда Холли не знала, что делать дальше, она почти всегда заходила поесть в «Айхоп» или в «Денниз». И там и там завтраки подавали с утра до вечера – привычную пищу, которую можно вкушать обстоятельно и неспешно, не отвлекаясь на винные карты и докучливых официантов.