Цитаты из книги Бремя страстей

Боясь показаться навязчивым, он не позволял себе заговаривать первым и скрывал свою мучительную застенчивость под маской замкнутости.

Первая любовь - неповторимая любовь.

Лучше умру, чем брошу живопись.

Казалось, что плотская страсть этой пары волнует всех присутствующих, что самый воздух дышит похотью Востока, благовонными курениями, тайными пороками.

Любовь смешалась в нём с неподдельным страхом,а при такой соединительной реакции в осадок выпадает жестокость

"Когда мужчина так безумно влюблён,он способен истерзать себя до невозможности."

Не понимаю,почему такая девушка,как ты...-начал он в тот же миг пал жертвой древнейшего заблуждения,аксиомы гласящей,что девушка в которую ты влюблён,не может быть непорядочной или лживой.

"Закон создан чтобы спасать людей,а не губить"

Один любят, а другой разрешает, чтобы его любили

– Милый мой, – заметил Кроншоу, – такой штуки, как абстрактная мораль, вообще не существует.

Спасибо тебе, Англия, за то, что ты так прекрасна!

Зачем создан мир, для чего живут люди на земле, было для него так же неясно, как и прежде. Есть же во всем этом какой-то смысл! Филип вспомнил притчу Кроншоу о персидском ковре. Тот предложил ее, как разгадку смысла жизни, но тут же таинственно заявил, что каждый должен распутать этот узел сам.

Небо стало таким дерзко-синим, что подстёгивало, как удар хлыста.

... кружка пива, а за нею и трубка помогали ему переносить житейские невзгоды.

... как и многие люди, привыкшие добиваться всего с помощью личного обаяния, мистер Перкинс становился нетерпелив, когда ему не удавалось сразу же настоять на своём.

Он начинал трудовой день сердясь и заканчивал в бешенстве.

Вот уже двадцать лет, как он не мог решить вопрос: любит он алкоголь за то, что он развязываешь ему язык, или же любит беседу за то, что она вызывает у него жажду.

Каждый верит вместе со своим поколениям

– Да, я принадлежу к англиканской церкви. Но я люблю золото и шелка, в которые облачен католический священник, меня привлекают обет безбрачия, исповедальня и чистилище; в таинственном полумраке итальянского собора, пропитанном ладаном, я всей душой верю в таинство пресуществления.