Цитаты из книги Бремя страстей

Филип презирал Уотсона, но отдал бы все на свете, чтобы быть на его месте. К нему вернулось чувство, которое он испытывал когда-то в школе: ему так хотелось очутиться в чужой шкуре. Интересно, как бы он жил, будь он Уотсоном?

Глава 37

И, пряча письмо в карман, он почувствовал легкую горечь: как мало похожа действительность на то, о чем мы мечтаем.

Глава 36

Иногда ему бывало так тоскливо, что он не мог даже читать; он сидел, глядя в огонь, и чувствовал себя глубоко несчастным.

Глава 37

Он привык к одиночеству и иногда испытывал острую потребность в нем; она же считала его бессердечным, если он не находился все время рядом с ней.

Глава 35

Величайшее заблуждение на свете – считать, что без денег нельзя вырастить детей. Деньги нужны, чтобы сделать из них леди и джентльменов

Но сохранит ли он мужество наедине с самим собой или же поддастся отчаянию?

...лишенного той единственной любви, в которой не было и тени корысти.

Их любовные отношения были крепким звеном в их дружбе, не больше. Они её дополняли, но отнюдь не были самым для них главным.

Безумно тоскуя по Милдред, он ее презирал. Теперь он понимал, что нет на свете худшей пытке, чем любить и презирать в одно и тоже время.

Он вспоминал о ней с ненавистью, а любовь, которую он к ней прежде питал, лишь усиливала его отвращение.

А я думаю, что если бы ты когда-нибудь меня любил, то, наверно, любил бы и сейчас.

...был так поражён, что просто онемел. У него было какое-то странное чувство, он не понимал, какое именно, но, может быть, это и было счастье.

У него появилось странное ощущение: ему показалось, что он стоит на пороге чего-то нового в жизни. Всё в нём дрожало...

...сердце его было переполнено такой невыразимой нежностью, какой он ещё никогда не чувствовал.

Он помедлил, глядя на неё с нежностью. — Знаешь, я не поверил бы, что это искренне, если бы это была не ты. Ты думаешь только обо мне. Не пойму, что ты во мне нашла.

...он старался победить своё влечение, думал, что ему это удалось, но понял, что оно стало только сильнее прежнего. Он знал теперь, что вовсе и не хотел подавить своё чувство. Он так её любит...

— Вы и представить себе не можете, — сказал он, — какое для меня счастье вот так сидеть здесь с Вами и на Вас смотреть.

Он взял её руку, лежавшую на столе, и нежно её пожал. — Господи, как Вы прелестны, — сказал он, — я готов целовать землю, по которой Вы ходите.

Он томился по ней. Он представлял себе, как обнимает это худенькое, хрупкое тело и целует бледный рот...