Будапештский нуар

– Это все, что она сказала?
– Это все.
– Понятно.
– А мне непонятно, Жигмонд! – Кристина аж подскочила. – Вы вечно говорите, что вам все понятно, понятно, понятно. Да что вам, черт побери, понятно? Почему мне ничего не понятно? Боже правый, совершенно ничегошеньки!

Вечей относился к Гордону с пиететом, потому что тот когда-то жил в Америке. Что в этом такого – Жигмонд не знал, но спрашивать было неудобно.

и, что не менее важно, ей удавалось хорошо одеть Гордона, для которого мода сводилась лишь к тому, что летом нужно носить тонкое пальто, а зимой – что-нибудь потеплее.

– Ужин вечером… – начал Гордон.
– На который вы снова опоздали? Или который хотели отменить? В половине одиннадцатого?
– У меня был длинный день, Кристина, простите.
– Бог вас простит, а я шею готова вам свернуть. Скажите на милость, зачем я готовлю?
– Потому что любите готовить. А я люблю, как вы готовите.