Ein Doppelquartett

Есть люди, которые трудятся, извлекая из недр земли золото; он же трудился, извлекая из душ сострадание. Его рудником были несчастия мира. Рассеянные повсюду горести являлись для него лишь постоянным поводом творить добро. «Любите друг друга!» - говорил он, считая, что этим сказано все, и ничего больше не желая; в этом и заключалось его учение. «Послушайте, - сказал ему однажды сенатор, о котором мы уже упоминали, человек, считавший себя философом. - Да взгляните же вы на то, что происходит в мире: война всех против каждого; кто сильнее - тот и умнее. Ваше «любите друг друга» - глупость». «Что ж, - ответил епископ, не вступая в спор, - если это глупость, то душа должна замкнуться в ней, как жемчужина в раковине». И он замкнулся в ней, жил в ней и вполне удовоетворился ею, отстраняя от себя гроздные проблемы, притягивающие нас и в то же время повергающие в ужас. Он отстранял от себя неизмеримые высоты отвлеченного, бездны метафизики, все те глубины, которые сходятся в одной точке - для апостола в боге, для атеиста в небытии: судьбу, добро и зло, борьбу всех живых существ между собой, самосознание человека и дремотную созерцательность животных, преображение через смерть, повторение существований, берущее начало в могиле, непостежимую власть преходящих чувств над незменным «я», сущность, субстанцию, Nil и Ens, душу, природу, свободу, необходимость; те острые проблемы, те зловещие толщи, над которыми склоняются гиганты человеческой мысли; те страшные пропасти, которые Лукреций, Ману, св. Павел и Данте созерцают таким сверкающим взором, что будучи устремлен в бесконечность, он, кажется, способен возжечь там звезды.

Он думал о величии вездесущего бога, о вечности грядущей - чудесной тайне, о вечности минувшей - тайне еще более чудесной; обо всем неизмеримом разнообразии бесконечного во всей его глубине; не пытаясь постичь непостежимое, он созерцал его. Он не изучал бога, он поражался ему. Он размышлял об удивительных столкновениях атомов, которые составляют материю, пробуждают силы, обнаруживая их существование, создают своеобразие в единстве, соотношения в пространстве, бесчисленное в бсконечном и пораждают красоту с помощью света. Эти столкновения - вечный круговорот завязок и развязок; отсюда жизнь и смерть.

Заметим мимоходом, какая в сущности, гнусная вещь - успех. Его мнимое сходство с заслугой вводит людей в заблуждение. Удача - это для толпы почти то же, что превосходсто. У успеха, этого близнеца таланта, есть одна жертва обмана - история. Только Ювенал и Тацит немного брюзжат на его счет. В наши дни всякая более или менее официальная философия поступает в услужение к успеху, носит его ливрею и лакействует у него в передей. Преуспевайте - такова теория! Благосостояние предполагает способности. Выиграйте в лотерее, и вы умница. Кто победил, тому почет. Родитесь в сорочке - в этом вся штука! Будьте удачливы - все остальное приложится; будьте баловнем счастья - вас сочтут великим человеком. Не считая пяти-шести грандиозных исключений, которые придают блеск целому столетию, все восторги современников объясняются только близорукостью. Позолота сходит за золото. Будь ты хоть первым встречным - это не помеха, лишь бы удача шла тебе навстречу. Пошлость - это состарившийся Нарцисс, влюбленный в самого себя и рукоплещущий пошлости. То огромное дарование, благодаря которому человек рождается Моисеем, Эсхилом, Данте, Микеланджело или Наполеоном, немедленно и единодушно присуждается толпой любому, кто достиг своей цели, в чем бы она ни состояла.