Цитаты из книги Жена башмачника

...боль сиротства может лишь затихнуть, но никогда не исчезнет полностью.

...он не мог позволить себе упасть: сломанная нога или любое другое увечье были слишком большой роскошью.

Пианино в каждой квартире предотвратит преступление скорее, чем полисмен на каждом углу.

Тугой кошелек - это власть, к нему прислушиваются.

Человек, которому нужно зеркало, на что-то ещё надеется.

Катерина и представить себе не могла, что в первый день 1905 года будет стоять здесь одна, и впереди – ничего, кроме слабой надежды, что однажды все наладится. Все обещания, данные ей, были нарушены. Катерина посмотрела вверх: окно на втором этаже над обувной лавкой распахнулось, и какая-то старуха принялась вытряхивать лоскутный коврик. Катерина поймала ее взгляд. Женщина отвернулась, втащила коврик в комнату и захлопнула окно.

Чтобы жить полноценной жизнью, ты должен построить ее своими руками.

Не путай то, как человек выглядет, с тем, чем он является.

И надеюсь, ты поможешь ему обрести Бога, пусть его отец этого и не смог.

– Ты знаешь Его, – сказал Эдуардо. – Ты знаешь Его, потому что ты Его часть. И всегда был. Даже когда изо всех сил пытался быть плохим, ты был хорошим. Ты сотворен из Божественного света. Я стал священником не потому, что во мне есть этот свет, а потому, что видел его в тебе.

Только теряя, мы осознаём, чем больше всего дорожили.

У молодых есть все, кроме мудрости.

Ждать так тяжело.

Энца и Лаура сидели на берегу озера Лонгийр, цедя вино из картонных стаканчиков и заедая его фигами и сыром, которые Энца захватила с собой, завернув в накрахмаленное полотенце. – В такие моменты мне особенно не хватает Чиро. Знаешь, когда жизнь постепенно замирает, а ты вдова, тишина несет не успокоение, а боль.

Приближаясь к смерти, Чиро осознал, что истинное благородство – это редкость, крупица золота в горе шлака. В войну люди лгали, малодушничали, предавали. И теперь Чиро собирается оставить, бросить своего сына, – что это, как не предательство? Нет ему за это прощения.

Лишь ощутив дыхание смерти, Чиро понял, что выбрал Энцу прежде всего за ее силу. Она не нуждалась в его поддержке, он был ей нужен сам по себе. В этой жизни Энца смогла бы выстоять и в одиночку, но в сердце у нее жила потребность посвятить себя семье и любимому человеку.

– Я сказал ему несколько слов, после того как ты уехал. – И что именно? – «Однажды вы ответите перед Богом за то, что сделали». – Думаешь, ответит? – Не-а. Наверное, за него молится каждый священник в Риме. У них это заведено, сам знаешь. Они делают гадости, раскаиваются, находят какую-нибудь ninelle[100], которая за них помолится, и начинают все сызнова. Жулье!

Мужчины обычно ждут первым сына, но я скажу тебе – не родился еще сын, доставивший отцу столько же радости, сколько доставила мне Энца.

Нью-Йорк, волшебство оперы, новые друзья, роскошные дома, в которые ее приглашали… Она готова отказаться от этого удобного и безопасного мира и принять Чиро Ладзари? Нищий, солдат, ни гроша за душой – она готова обменять все, что у нее есть, на него? Какая разумная женщина так поступит?