Обрученная с врагом

Эльза боялась совершить очередную ошибку, чувствовала себя тяжелой и неповоротливой – и это чувство вдруг уходило, уступая место свободной легкости. И не сразу, но Эльза вдруг почувствовала, что наконец-то сумела найти какую-то опору не в Мартине, но в себе самой – и тотчас же стало легче. Она уже не заваливалась ни назад, ни вперед, она двигалась плавно и красиво, и пусть танец был не идеальным – он был настоящим.

- Это как верить, - негромко сказал Мартин. – Теряешь веру – теряешь равновесие.

Эльза посмотрела на него с ужасом и, слепо нашарив его руку рядом с собой, крепко сжала пальцы. «Ребенок, который боится темноты, - с горечью подумал Мартин. – Боится и хватается за чудовище, лишь бы не быть одному».

динамиков аудиосистемы лился неторопливый мужской голос, читавший третий том «Войны и народа»

Парнишка, сидевший в соседнем ряду, снимал Эльзу на смартфон с логотипом обкусанной груши. Парнишка был тощ, модно подстрижен и одет, словно нищий именно так, как советовали все журналы для богатеньких бездельников

В королевских семьях редко рождаются люди с колдовскими способностями - срабатывают слои заклинаний, защищающие венценосную фамилию.

Не король. Кукловод

Альфу Гант поэтически называл птицей бескрылой, что бродит по земле возле моря и не может воспарить, сил не хватает. Зато Эпсилон именовался огнем безумным, пожирающим самое себя