The Long Game

Если для того, чтобы Джон Томас понял, что нападать на моих друзей было плохой идеей, мне нужно было запачкать руки – пусть будет так.

— Возможно, меня переполняет братское чувство вины, — предположил Ашер. – Ведь я предал свою семью, когда встал на сторону мятежника Генри Маркетта в этих выборах.
— Возможно, — парировала Эмилия, — ты что-то взорвал, и хочешь, чтобы родителям рассказала об этом я?
Ашер подмигнул ей.
— Возможно, в этом есть доля правды.

— Кстати о способностях, — вмешалась Вивви, — стоит добавить в список хакерство. Если ёжик – ученик, он или она должны были понять, как взломать камеры через беспроводную сеть школы.
— Ёжик? – спросила Эмилия, изгибая бровь.
— Я одобряю! – заявил Ашер. – Хоть меня немного огорчает, что вы охотились на ёжика без меня. Просто потому что человека подозревают в преднамеренном убийстве, не значит, что у него нет чувств.

— О, это история на все времена, — произнёс нараспев Ашер. – Парень, которого по ошибке обвинили в убийстве и сообщение, которое отправила не его сестра.
— Возможно, я тебя на по-настоящему убью, — сказала ему Эмилия. Она повернулась к Генри. – Возможно, я его на по-настоящему убью.
— Лучше не стоит, — сказал ей Генри. – Хоть я тебя понимаю.

— Ну-у-у-у, — протянул Ашер. – Возможно, я приехал на заднем сидении машины Эмилии. Возможно, она не знает, что я здесь.
Неподалеку от нас Эмилия разговаривала с тремя десятиклассницами. Она посмотрела на меня, а затем – на Ашера. Когда она увидела его, её глаза расширились, а потом она прищурилась.
— Возможно, Эмилия знает, что я здесь, — поправился Ашер.

Мы все иногда лжем.

— Вы принимаете эту номинацию? — спросил у Генри директор.
— Я приму её, — сказал Генри, — но только при условии, что Ашер согласится больше никогда не называть меня привлекательным.
Я фыркнула.
— Я ни о чём не сожалею! — крикнул Ашер.

На какой-то миг повисла тишина, а затем её нарушил Ашер. Он поднялся на ноги, выкрикивая:
— Выслушайте, выслушайте!
Директор очень походил на человека, страдающего от мигрени.
— Мистер Роудс, — произнёс он. — Будьте так любезны, чуть меньше драматизма.
В ответ Ашер положил ладонь на сердце.
— Я, Ашер Роудс, находясь в более или менее здравом уме и твёрдой памяти, настоящими словами выдвигаю кандидатуру благородного — и, позвольте добавить, до смешного привлекательного — Генри Маркетта.

Сидящий рядом со мной Ашер достал из своего рюкзака моток изоленты. Генри издал негромкий звук, который я перевела как: «Боже, почему у Ашера изолента, и что он будет с ней делать?».