Цитаты из книги Заветы

За любой насильственной сменой власти всякий раз следует уничтожение оппозиции. Оппозицию возглавляют образованные, так что первыми ликвидируют их.

Волосы - пламя телесной свечи, и оно убывает, когда усыхает и тает тело.

"Якщо є порожнеча, мозок обов'язково її заповнить. Страх завжди напоготові для будь-якого порожнього місця, і допитливість теж."

"Якою ж утомливою є тиранія у спазмах становлення! Сюжет завжди один."

"Та коли людині кажуть, що вона має бути сильною, це дуже тисне."

За любой насильственной сменой власти всякий раз следует уничтожение оппозиции. Оппозицию возглавляют образованные, так что первыми ликвидируют их.

Час за часом мы смотрели, как фургоны прибывают, выгружают порцию женщин, отбывают пустыми. Новоприбывшие точно так же рыдали, охранники точно так же кричали и рявкали. До чего скучна тирания на стадии внедрения. Сюжет всякий раз неизменен.

Насколько понимала я, взрослое женское тело – одна сплошная мина-ловушка. Если дырка есть, туда непременно что-нибудь засунут, а оттуда непременно что-нибудь вылезет, и так с любыми дырками: дыркой в стене, жерлом в горе, могилой в земле. Столько всего можно сделать с этим взрослым женским телом, с ним столько всего может пойти не так – я уже заподозрила, что лучше бы обойтись без него.

"Медленно мельницы мелют богов, - сказала я, - но старательно мелют" (цитата из трактата "Против ученых" Секста Эмпирика)

Не все то золото, что гниет.

Запретное открыто воображению.

«У меня пока есть некий выбор. Умирать или не умирать — выбора нет, но когда и как —есть. Это разве не своего рода свобода?»

Царство террора – так говорили прежде, но террор не то чтобы царствует. Нет, он парализует. Отсюда и эта противоестественная тишь.

еще на камнях были выбиты имена усопших, что могло привести к чтению, а чтение, в свою очередь, – к разврату. Чтение – это не для девочек: противостоять могуществу чтения хватало сил только мужчинам и, разумеется, Теткам, потому что они не такие, как мы.

Чтобы время шло быстрее, я распекала себя. Дура, дура, дура: верила в эту впитанную на юрфаке галиматью про жизнь, свободу, демократию и права человека. Ах, это незыблемые ценности, мы будем защищать их во веки веков. Я полагалась на это, точно на амулет какой.

Она не вызывалась умирать с честью, являть женскую доблесть и становиться окрыляющим примером, но об этом никто ни словом не обмолвился.