У него были блестящие данные для карьеры спекулянта, потому что он обладал... безошибочным чувством времени, не позволявшим ему действовать слишком рано или слишком поздно. Все это, вместе с отсутствием нравственных правил, неспособностью к раскаянию или жалости и уменьем внушать людям симпатию, не платя за нее ни взаимностью, ни доверием... – все это сделало его тем, чем он был теперь. А был он теперь стариком... и он лежал на кровати и не мог заснуть, потому что наконец, впервые в жизни, узнал раскаяние.