A Woman Is No Man

Скоро ты поймешь, что в жизни женщины для любви места нет. Тебе только одно понадобится – терпение.

В счастье не обретаются новые умения, не закаляется характер - ничего интересного не происходит. А созиданию способствует как раз неудовлетворённость - страсть, желание, бунт. Революции не вершатся там, где все счастливы.

...в жизни так всегда. Что к чему - понимаешь, только когда все прошло и изменить ничего уже нельзя

«Как бы далеко от Палестины ты не уехала, женщина всегда остаётся женщиной. Что здесь, что там. Где бы она ни жила, это не изменит ее нисаб, ее судьбу..»

Запомни мои слова, вдень их себе как серёжки в уши: если не родишь мужчине сына, он найдёт женщину, которая сделает это вместо тебя.

Он ее ударил. Больше всего Исру ужаснула не сила, с которой Адам хлестнул ее по лицу. Больше всего ужаснул внутренний голос, который велел стоять смирно, – и даже не само смирение, а легкость и естественность, с которой оно к ней пришло.

В чужой стране, без языка, ему пришлось вкалывать день и ночь, чтобы хоть как-то прокормить семью. Утрата дома сломила его дух. Тогда Фарида этого не подмечала; не осознавала, что его мир стал потихоньку рушиться.

ее сокровенные желания и есть истина – возможно, единственная на свете

Все это, в сущности, только роскошества, материальные блага, которым никогда не сравниться с счастьем от того, что живешь на своем месте, среди своих людей.

Будь Дейа — сложная, причудливая, полная страстей натура — школьным предметом, то, скорее всего, она была бы рисованием.

— А если я не хочу выходить замуж? — спросила Дейа. — Почему вся моя жизнь должна вертеться вокруг мужчины?

Фарида даже не подняла глаз от чашки кофе.

— Потому что ты должна стать матерью и родить детей.

Исре было пять лет, когда она впервые увидела, как Якуб бьет маму. Из-за непрожаренного куска ягнятины. Исра до сих пор помнила мольбу в маминых глазах, заклинающих: «Не надо!» — и угрюмое лицо Якуба, когда он молотил ее кулаками.

Да где брак, а где любовь?

Исра уже достаточно повидала в жизни, чтобы понимать: если ни на что не надеяться, мир причинит тебе гораздо меньше боли. Она даже попыталась убедить себя, что, возможно, книги ей больше навредили, чем помогли, обнажив всю неприглядность ее жизни. Может, без них было бы лучше. Они только и умеют, что будить напрасные надежды. И тем не менее перспектива лишиться книг её ужасала.

Но всё равно Дея ощущала себя одинокой, сколько бы книг не читала сколько бы нибылиц не придумывала, она искала историю, которая помогла бы ей понять кто она такая и каков её путь

– Я просто хочу быть счастливой, – сказала она Насару, – вот и все.

– Ну это дело не хитрое.

– Неужели? – она снова посмотрела ему в глаза. – Тогда как так получается, что я ни одного счастливого человека не видела?

На каждой полке – чьи-то истории: привалились одна к другой, как обессилевшие под тяжким бременем люди, подпирают своими боками миры, спрятанные под соседними обложками.

Она сама в этот миг стала как книга: под обложкой – невидимая глазу тяжесть.