Figli e amanti

Пока чувство к женщине не захватит тебя всецело, точно оценить его силу нелегко.

Ты воображала его не тем, кто он есть. Вот что такое женщина. Ей кажется, будто она знает, что хорошо для мужчины, и уж расстарается, чтоб он это получил; и неважно, что он голодает, изводится, не получает того, что ему нужно, — завладев мужчиной, она даёт ему то, что, по её разумению, для него хорошо.

Поначалу они говорили о книгах - тема для них самая надежная. Миссис Морел как-то сказала, что их с Мириам роман подобен костру из книг - стоит перестать подкладывать тома, и он угаснет.

Пока жизнь не кажется человеку пустой и ничтожной, все остальное неважно, будь он счастлив или несчастен.

Бывает, жизнь вцепится в человека, влечет его за собой, творит его судьбу, и, однако, эта судьба кажется неправдоподобной, будто дурной сон.

- Отчего ж ты не превозносишь меня до небес?
Мать рассмеялась.

• Мне трудно было бы стащить тебя обратно на землю, - ответила она.

Вопреки утверждениям гигиенистов, всего лучше спится, когда делишь постель с тем, кого любишь. Тепло, чувство защищенности и мира в душе, полнейший покой, оттого что чувствуешь рядом родного человека, делает сон крепче, целительным для души и тела.

Она вглядывалась в будущее, и при мысли о том, что ждет впереди, ей казалось, ее похоронили заживо.

Безрассудством мужчина мстит своей женщине. Чувствует, что его не ценят, вот и рискует погубить себя, лишь бы вконец ее обездолить.

он был для нее словно рыцарь, который носит в битве ее ленту.

Не надо так сердиться на людей. Они не тобой недовольны, просто у них такие манеры. Тебе всегда кажется, они против тебя. Но это не так.

Если тебе что-то не по вкусу, измени это, а не можешь изменить, терпи.

И во всей повадке наглый вызов, словно он готов сбить с ног всякого, кто посмотрит на него неодобрительно, - быть может, потому, что в душе он и сам себя не одобрял.

Потом оказывается, что вечно спотыкаешься как раз о то, с чем распрощался.

И они радовались поутру, радовались, вовсю радовались, играли, плясали темными вечерами вокруг одинокого фонаря. Но был в сердце каждого уголок, где прятались тревога, г лубине глаз затаилась тьма и выдавала, какова их жизнь.

Вечно какая-то напряженность. Когда ты смеешься, мне плакать хочется. Этот смех словно знак, что ты страдаешь. Ты самую душу мою заставляешь хмуриться, погружаешь меня в горькие мысли.

Нет, собственная жизнь для нее ничто, а раз ничто - грош цена такой жизни. Теперь она со мной... и жизнь обрела цену. Значит, она должна платить... нам обоим придется платить! Люди слишком боятся платить, они предпочитают умереть с голоду.

— Славно погуляли, правда? — спросил Пол.
Мириам негромко согласилась, Клара молчала.
— А вы не согласны? — настаивал он.
Но она шла с высоко поднятой головой и опять не ответила. По тому, как она шла, — будто ей ни до чего нет дела, — Пол видел — худо у нее на душе.

— Вы, конечно, сражались бы за женщину куда охотней, чем дали бы ей самой сражаться за себя, — сказала Клара.
— Несомненно. Когда она сама за себя сражается, она точно собака перед зеркалом — ее приводит в ярость собственная тень.

Он, пожалуй, любит ее как умеет, но он дурак.

Живешь быдто мышь, а ночью выскакиваешь поглядеть, что на белом свете делается.