Цитаты из книги Устремлённая в небо

« - Свобода воли – это способность игнорировать собственные программы. Люди могут их игнорировать, а я – на базовом уровне – нет. - У людей нет программ. - Еще как есть. У вас их слишком много. Они конфликтуют между собой, ни у одной нет нормального интерфейса, все вызывают разные функции одновременно – или одну и ту же функцию по несовместимым причинам. И все же вы иногда их игнорируете. Это не дефект. Это делает вас тем, кто вы есть.»

Наследие и память о прошлом могут сослужить нам службу. Но нельзя допускать, чтобы они определяли твою суть. Когда наследие вместо вдохновения становится клеткой, это ничем хорошим не кончится.

Мне всегда казалось, – отозвалась мать, – что трус – это тот, кого больше волнует, что о нем скажут, а не то, что есть на самом деле. Храбрость – это не то, что о тебе говорят другие, Спенса. Это то, что ты сам знаешь о себе.

Только глупцы думают, что оружие важнее, чем стратегия и движение!

«Воин – ничто, если ему не за что сражаться.»

«- Иногда ответы, в которых мы нуждаемся, не совпадают с вопросами, которые мы задаем.»

«- Святая всегда говорила: «Как хорошо, что днем светло, иначе мы не смогли бы увидеть, как прекрасен день!»

«- А у вас когда-нибудь… у вас появлялось ощущение, что вас заставили стать тем, кто вы есть?»

«Это самая большая ирония жизни: необходимо сражаться, чтобы наступил мир».

-Эй, М-Бот, угадай, что я тебе привезла?

- Гриб?

-Лучше.

-Два гриба?

Я улыбнулась: - Свободу.

Оказалось, что из странных девочек вырастают странные молодые женщины.

– Привет! – донесся из кабины голос М-Бота. – Ты чуть не погибла, и поэтому я должен сказать что-нибудь такое, что отвлечет тебя от серьезных, помрачающих рассудок размышлений о собственной смертности. У тебя ужасные ботинки!

Самый прекрасный звук на свете — это предсмертные рыдания моих врагов, выкрикивающих в небо мое имя сорванными от боли голосами.

Любой девочке нужно иметь при себе игрушечный истребитель. Просто на всякий случай.

«Я отыщу ваших первенцев и буду злобно хохотать, рассказывая им о вашей смерти во всех кошмарных подробностях»

— Не произноси имя Святой всуе, — сказала Киммалин.
— Ты все время это делаешь!
— Я религиозна. Ты — нет. Мне можно

– По-моему, признак настоящего ума – понимать, когда кто-нибудь другой уже сделал за тебя работу, – сказал Артуро. – Из этого получился бы неплохой афоризм, да, Жучик?

Людям нужны истории дитя. Они приносят нам надежду, и эта надежда реальна. А если это так, то какая разница, жили эти люди на самом деле или нет? - Большая. Потому что иногда мы увековечиваем ложь, - сказала я. - Как то, что ССН говорят о моем отце, противоречит тому, что говорим о нем мы. Две разные истории. Два разных впечатления.

Добрых всегда следует опасаться в первую очередь.