Новое сердце

Когда я закашлялся, мое нутро вывернулось наизнанку.
Я чувствую, как под кожей у меня скручиваются сухожилия, а пылающая голова плавит подушку. Ты кладешь мне на язык кусочки льда, и они тают так быстро, что я не успеваю их проглотить. Разве не смешно, что возвращаются вещи, о которых я, как мне казалось, забыл, например этот момент из школьной химии. Сублимация. Это слово означает превращение во что-то такое, чем никогда не чаял стать.
Комната такая белая, что больно глазам. Твои руки как колибри или бабочки.
«Останься с нами, Люций», – сказала ты, но мне все труднее и труднее тебя слышать, я только чувствую твое присутствие.
Люди говорят про белый свет в конце туннеля, и я какой-то частью своего существа ожидал это увидеть, чтобы сразу же рассказать Шэю, но это оказалось неправдой. Вместо этого я вижу Его, и Он протягивает ко мне руку. Он такой, каким я запомнил Его: кожа кофейного оттенка, блестящие глаза, короткая щетина, ямочка на подбородке. Каким же я был глупым! Как же я не догадался, что это будет Он, как я мог не догадаться, что мы видим Бога всякий раз, когда глядим в лицо любимого человека.
Так много важных вещей я ожидал услышать от Него. «Я люблю тебя. Я скучал по тебе». Но вместо этого Он улыбнулся мне, показывая белые зубы, эти белые волчьи клыки, и сказал: Я прощаю тебя, Люций. Я прощаю тебя.
Твои руки били меня по груди, пронзали мое тело электрошоком, но ты не смогла вернуть мое сердце, оно уже принадлежало кому-то другому. Он звездой расставил пальцы руки, и я пошел к Нему на свет этого маяка.
Я иду. Иду.
Подожди меня.

Знаете, почему мы до сих пор казним людей? Потому что, как бы мы это ни скрывали, мы хотим одного: чтобы за жестокие преступления расплачивались жестоким наказанием. Вот и все. Мы хотим сплотить общество, а для этого приходится избавляться от тех его членов, которые якобы не способны усвоить моральный урок. По-моему, вопрос заключается вот в чем: кто будет определять этих членов общества? Кто будет решать, достаточно ли ужасно преступление, чтобы единственным откликом на него была смерть? А что, если они, не приведи Господь, ошибутся?