Цитаты из книги Участок. День и ночь

Ага, козе понятно, ревматизм у нас от безбожия. Нет, не от земляных полов, а от отсутствия в доме икон. Хотя… а если их на пол вторым слоем настелить? Нет, ламинат лучше. Можно освященный, можно просто ламинат. Или вообще выехать из этого кошмара.

Молодец Маринка, теперь она поняла, почему Сеня с ней не только встречается, но и дружит. Умная женщина – редкость в наши времена. А уж наблюдательная и не болтливая, вообще почти сокровище Голконды. Правда, вот жениться на такой желающих мало. Нужно быть как минимум не глупее, а кому это понравится? Рядом с дурой ты всегда орел, а тут… тут еще перья повыщипывать могут.

Сеня сомневался. Но в то же время, что он теряет? Работа приучила его относиться к людям настороженно, как водится, чем красивее гадюка, тем она ядовитее. Может, и тут – тоже?

А я еще раз повторю – классику смотреть надо. А не дешевые сериальчики из инета качать.

А вы что – головой думаете? Вот, приличные люди в нее едят и протеиновые коктейли заливают.

А к Ирине тем временем на скамейку подсел один из местных жителей, по виду не просыхающий уж неделю. А то и побольше, с месяц. – Этот маньяк, значится, и до Парашки добрался? Ирина пожала плечами. Разговаривать с такими кадрами изначально бессмысленно. Знать-то они кое-что могут, да только вы никогда знать не будете, то ли это правда, то ли это их алкогольная галлюцинация. Живут по принципу: сам придумал, сам поверил… есть и другие, но этот – типичный синяк.

Коллега? – Стажер. Пока… – А потом участковый? – Ага… – А чего не к нам? Ты зверей любишь… – Не люблю смотреть, как люди ведут себя хуже зверья, – язвительно ответила Ирина. Кинолог от души фыркнул. – Это да. Как с овчарками пообщаешься, так потом в троллейбус войти тошно. Никогда собаки себе такого не позволяют, если это не последние шавки. Да и те… их-то жизнь заставляет, а люди для себя выбирают. Федя. Будем знакомы.

Наша эстрада постаралась, чтобы последние двадцать лет словосочетание «творческая личность» превратилось в синоним истеричного типа нетрадиционной ориентации с претензиями на всеобщее признание. Уважать такое? Даже на расстоянии, простите, не получается.

Он себя на дороге вел, как почетный проктолог — не вынимал носа из попы едущего впереди транспорта.

У старушки был не совсем традиционный подход к истории. Она ее не только читала, она еще ее и обдумывала. И вопросы ставила, и ответы искала... Занималась тем, что в любые времена не приветствовали. Думала и размышляла. Ставила вопросы и делала выводы.

вот при любом раскладе — отдать бы негодяя на часок отцам-инквизиторам, да сказать, что сделал подонок...

Хотя мало кто знает, но те самые инквизиторы не только с ведьмами боролись.

Смех смехом... но полиция нравов, иначе и не скажешь. Доставалось от них и педофилам, и пи... простите, представителям толерастов. Совершенно люди не понимали тонкости момента. И не в курсе были, что к ЛГБТ-сообществу надо быть снисходительнее..

Гоняли крестом по маковке и молитвой поперек хребта.

Вот ни разу она не видела, чтобы водка охотилась за человеком, нападала на него, подстерегала за углом и злонамеренно кидалась в рот.

– По мороженому? – Я предпочитаю шоколадное. В шоколаде. – А не слипнется? – подколол Семен. – Только здоровее будет.

– Иришка, цветешь, – пошутил Петрович. – Ага, и пахну «Шанелью», – ответила девушка, продолжая порхать по кабинету. – Шинелью. – Вам, мужчинам, можно и портянками, все равно успехом пользоваться будете.

– А ты думаешь, я вовсе уж и мозги и дом пропил? Э, нет, я не алкаш, я пьяница. – В чем разница? – заинтересовалась Ирина. – Алкаш водочку кушает, пока не подохнет. А у меня запои. Да, раз в полгода срывает меня, вот, на пару-тройку недель, я свою норму выкушаю – и опять домой.

Ирину соседка не раздражала. Подумаешь, гулящая. Бывает. Она же не за деньги, а по состоянию души. Вот человек такой, что теперь? Ирину она не агитирует, личную жизнь ей не устраивает, не пьет, не курит, а что приходит поздно… так не всегда же! А если и приходит, то тихо ложится и спит.

Люся носила красивое имя Людмила, которое шло ей не больше, чем корове седло, была полноватой, улыбчивой и влюбчивой. Твердо знала, что ее судьба где-то рядом, и не уставала это проверять. Судьба оказалась вредной и примерно после третьей проверки начинала прятаться, придумывать отговорки и алиби. Люся не унывала. Она искала любовь и гарантировала взаимность каждому, кто решил проверить ее на совместимость.

Стажер – пока еще зверюшка бессловесная. Скажет начальство прыгать и тявкать, ей останется только высоту и громкость уточнять. Хорошо хоть минимальный оклад платят, на овсянку хватит. И койку в общаге дали.

Да, единственное, что Ирина себе позволила, это чулки, а не колготки. И вот не надо тут про эротику. Никто не задумывался, что чулки намного практичнее? Когда ты рвешь колготки, ты выбрасываешь сразу все. Когда ты рвешь чулки, ты можешь выкинуть один чулок из пары. А второй-то у тебя останется. Сексуальность? А вы знаете, сколько сейчас ки стоят? Экономия!

Культура? Субкультура, контркультура, а принцип-то один и тот же. Сколько ты умных слов ни придумывай, но, глядя на отдельных товарищей, мигом понимаешь, что Ева удрала от Адама и согрешила с целым стадом человекообразных обезьян. Иначе откуда оно взялось? Такое… непосредственное?