Книга всех вещей

«Знаешь, когда начинается счастье? – сказала госпожа ван Амерсфорт у него в голове. – Когда перестаешь бояться».
Ей-то легко говорить, она ведьма. Стоп, минуточку. Может, ведьмой она стала как раз потому, что перестала бояться?

А знаешь, когда начинается счастье? Когда перестаёшь бояться.

«Воскресенье — единственный день, который надо толкать перед собой, как тачку, — написал Томас в "Книге всех вещей". — Остальные дни сами катятся вниз с моста»

— Чем ты хочешь заниматься, когда вырастешь, Томас?
И Томас ответил:
— Быть счастливым. Я хочу стать счастливым.
Всем понравилась эта идея.

Вообще, в мире есть две самые ужасные вещи. Первая: быть за нацистов во время войны. Вторая: сидеть в воскресенье в трамвае.

Он ударил маму, и уже не в первый раз!» Бог молчал на всех языках. Ангелы пытались утереть свои слезы, но их платочки так намокли, что во всех пустынях пошел дождь.

Нельзя, чтобы кто-то видел прическу женщин. Мужчин это не касалось, у них ведь прически нет.

Ангелы на небе закрыли глаза руками и разрыдались, ведь они всегда так делают, когда муж бьёт жену. Великая печаль опустилась на землю.

А знаешь, когда начинается счастье? Когда перестаешь бояться.

Мне легко говорить. У меня было счастливое детство.

Я очень-очень люблю людей. Хотя вообще-то можно было бы и поменьше.

– Что случилось? – спросил Господь.
– Много чего, – сказал Томас. – И скажу честно, от Тебя толку было немного.

Томас не сразу понял, что он видит, но быстро сообразил. Он увидел, что госпожа ван Амерсфорт – не старая женщина, а старая девочка. Казалось, сейчас она спрыгнет со стула и схватит свою скакалку. Вот как она выглядела.

Ангелы на небе закрыли глаза руками и разрыдались, ведь они всегда так делают, когда муж бьет жену.

Надо писать людям письма. От этого они радуются.

– Я вижу Иисуса, – сказал Томас. – Это плохо?
– Да нет, – ответила госпожа ван Амерсфорт. – Бывала я в переделках и похуже.

— Бог-Отец не просто исчез, — сказал Томас. — Он умер. Говорю как есть.
Иисус застыл на месте и не мог вымолвить ни слова.
— Ты серьезно? — вырвалось у него.
Томас кивнул. Ему было жалко Господа Иисуса, но надо было сказать правду.
— Но как же это случилось? — воскликнул Иисус.
— Его из меня выпороли, — ответил Томас. — А потом Он умер, потому что без меня его быть не может.

У меня было несчастливое детство, а из-за этого становишься непочтительным.

Не надо бояться. Ты ведь хотел казней египетских? Не жабы, не мошки и не моровая язва, а мы сами — лучшая казнь. Мы, женщины и дети. Такого не выдержит ни один фараон.