Der Unsichtbare

Вы ведь знаете, каким бываешь дураком в двадцать два года.

Все люди, как бы они ни были просвещенны, сохраняют какие-то неуловимые остатки суеверия.

В душе всякого человека, даже самого просвещенного, гнездятся какие - то неуловимые остатки суеверия

Он отвел взгляд от револьвера,увидел вдали море,очень синее и темное в блеске полуденного солнца,шелковистые зелёные холмы,белый скалистый мыс,многолюдный город и вдруг почувствовал,как прекрасна жизнь.

Итак, в январе, в снег и метель, – а стоило снегу покрыть меня, и я был бы обнаружен! – усталый, простуженный, с ломотой во всем теле, невыразимо несчастный и все еще лишь наполовину убежденный в преимуществах своей невидимости, начал я новую жизнь, на которую сам себя обрек.

- Это ужасно, - сказал он. - Но какая чертовщина может сделать человека
невидимым?

• Никакой чертовщины. Это вполне логичный и довольно несложный

I never blame anyone. It's quite out of fashion.

Невидимый прохожий продолжал ругаться той отборной витиеватой бранью, по которой сразу можно узнать образованного человека.

— Постойте, — воскликнул вдруг Хакстерс. — Ведь это совсем не человек! Тут только пустая одежда. Посмотрите-ка, можно заглянуть в воротник, и подкладку пиджака видно. Я могу просунуть руку…
С этими словами он протянул руку. Казалось, он наткнулся на что-то в воздухе, ибо тотчас же с криком отдёрнул ее.
— Я бы вас попросил держать свои пальцы подальше от моих глаз! — раздались из пустоты слова, произнесенные яростным тоном.

Эдай снова провёл языком по губам. Он отвёл взгляд от револьвера, увидел вдали море, очень синее и темное в блеске полуденного солнца, шелковистые зелёные холмы, белый скалистый мыс, многолюдный город и вдруг почувствовал, как прекрасна жизнь. Он перевёл взгляд на маленький металлический предмет, висевший между небом и землей в шести футах от него.

В душе всякого человека, даже самого просвещённого, гнездятся какие-то неуловимые остатки суеверия.

Все мое пребывание на старом пепелище было как сон. Я не чувствовал тогда, что я одинок, что я перешёл из живого мира в пустыню. Я сознавал, что потерял интерес к окружающему, но приписывал это пустоте жизни вообще. Вернуться в свою комнату значило для меня вновь обрести подлинную действительность.

Never had there been a slower or more painful method of progression than running.

- Игра только начинается! Мне ничего не остаётся, как прибегнуть к террору. Настоящим письмом я провозглащаю первый день Террора. (...) Нынешный день - первый день первого года новой эры -' эры Невидимки. Я - Невидимка Первый. -(Гриффин).

- Невидимка! Может ли быть невидимое существо? В море -- да. Там таких существ тысячи, миллионы! (...) Но в воздухе? Нет! Это невозможно! А впрочем, почему бы и нет? -(Кемп).

- Это игра. И игра необычайная. Но все шансы на моей стороне, мистер Гриффин, хоть вы невидимы и храбры. Гриффин -- против всего мира. -(Кемп).

(...) Утром к нему снова вернулось присутствие духа: он опять стал сильным, деятельным, хитрым и злобным и был готов к своей последней великой борьбе со всем миром.

(...) Он чувствовал себя как затравленный зверь.

- люди знают, что существует Невидимка, знают не хуже нас с вами. И этот Невидимка, Кемп, должен установить царство террора. Вы изумлены, конечно. Но, я не шучу: царство террора! -(Гриффин).

- Мы должны заняться убийствами, Кемп. (...) Не бессмысленно убивать, а разумно отнимать жизнь. -(Гриффин).