Mi vida perfecta

Это моя первая оплачиваемая работа, и я каждый день благодарю свою счастливую звезду. И, знаете ли, у меня интересная работа. По-своему.

Мне кажется, что я нахожусь в каком-то нереальном мире. Словно Жизнь подошла, взглянула на мои коробки с анкетами и сказала: «О, я ошиблась. Прости, что изводила тебя этой гадостью. Вот утешительный приз».

Я тут показываю Алексу всякие вещи, – отвечаю я, инстинктивно отодвигаясь.
– Вот как? – Папа с подозрением смотрит на Алекса. – И что же это за вещи?

Неужели так трудно послать эсэмэску?
– Они думают, что, посылая эсэмэску, отдают часть своей души.

Все слишком напряженные и замерзшие, и на них как бы написано крупными буквами: «понедельник».

Я всегда умела его рассмешить. Правда, не знаю, каким образом.

Возможно, я слегка надбила папино сердце. Хотя бы тем, что выросла.

Теперь можно заинстаграмить кучу крутых картинок - причем это будет правда.. В кои-то веки - да, в кои-то веки - это будет правда.

И вот что интересно: она ни разу не упомянула Карло – а тем более тот факт, что он положил ей голову на плечо, а она плакала. Как будто спрятала в самый дальний угол единственный стоящий, правдивый кусок утра, чтобы никто не увидел.

– В нашей работе, – задумчиво произносит она, – важно поддерживать равновесие. С одной стороны, мы прислушиваемся к клиенту, реагируем на его пожелания. Но с другой стороны, нужно иметь мужество: выступать со значительными идеями, бороться за свои убеждения. Нужна твердость, не так ли?

– Держать клиента за руку, – с пафосом произносит Деметра. – Держать все время. Чтобы он чувствовал себя уверенно каждую минуту. Только тогда у вас будет счастливый заказчик. А вы не держите Роба Кинсейда за руку, Лиз. Его рука болтается, и он не чувствует себя счастливым.

Итак, я не могу сделать своей целью жизнь Деметры. Но можно взять из нее все, что можно. Я буду наблюдать за Деметрой, изучать ее, стараться стать на нее похожей.

А также стараться не стать на нее похожей.

Потому что – разве я об этом не упоминала? – она просто какой-то кошмар. Она идеальна – и в то же время она кошмар. И то и другое.

Тот, кто придумал, будто жизнь должна быть идеальной, очень нехороший человек.

Теперь я не борюсь со своим акцентом. Напротив, горжусь им. Мой акцент – часть меня, как мои родители, и ферма, и свежее деревенское молоко, от которого мои волосы стали такими густыми и кудрявыми

Новый принцип, которым я руководствуюсь: ищи достойного человека. Не такого, от которого ты тащишься, а такого, кто тебя ценит. Не такого мужчину, который берет тебя на луну, а потом уезжает в Нью-Йорк, а такого, кто возьмет меня… ну, хотя бы в Брэкнелл.

Повторяю: сейчас жизнь хороша. Нет, она блестяща. И когда Алекс снова исчезнет со сцены, это меня не сразит. Потому что когда ты впускаешь людей в свое сердце, их оттуда можно и выбросить. Легко.

Дело не только в сексе, и не в его умении меня рассмешить, и не в его неожиданных идеях, которые всегда так забавны. Дело в духовной близости, в доверии.

Вы же быстро соображаете. И у вас есть интуиция – а это главное. Этому не научишь.

Мне не хватало ее голоса – уверенного, властного голоса. Никто не умеет так по-кавалерийски атаковать жизнь, как Деметра.