Отзывы о книге Der Improvisator

У меня, думаю, так же как и у многих, при упоминании имени Ганса Христиана Андерсена сразу же вспоминаются его различные сказочные истории, с которыми многим из нас довелось познакомиться ещё в детстве. Однако до недавнего времени я ничего не знал о существовании ещё одной грани творческой натуры Андерсена – не только весьма талантливого сказочника, но ещё и писателя-романиста. Увидеть Андерсена, как более серьёзного писателя, помог мне в некотором роде первый из написанных им романов под названием "Импровизатор", отчасти автобиографичный и представляющий собой некое отражение впечатлений Андерсена от его путешествия по прекрасной и чудесной Италии, которой датский писатель был явно покорён.

В этом романе Андерсен предлагает вниманию своего читателя пронаблюдать жизненный путь и различные хитросплетения судьбы своего героя, молодого юноши Антонио, талантливого поэта-импровизатора, в порыве вдохновения весьма искусно создающего прекрасные и удивительные стихи. Однако жизненный путь Антонио оказался отнюдь не безоблачным. Он отмечен различными трагедиями, горестями и множеством личных переживаний. Маленького Антонио уже в детстве постигли горести и потери: он потерял любящую его мать и был вынужден покинуть свой дом. Однако нашему герою всегда везло с людьми, принимавшими живое участие в его судьбе. Ему повезло приобрести покровителя, взявшего его под своё крыло и опеку. Поэтому жизнь нашего главного героя отнюдь не назовешь совсем уж грустной и печальной. Было в ней также немало светлых и радостных событий. Так Антонио приходилось испытывать и пылкую влюблённость к разным красивым девушкам, и радость творчества, и окрыление от успешных выступлений, хотя и неуверенность в своём таланте, граничащую с самоуничижением, он тоже испытывал.

Антонио оказывается наделён недюжинным поэтическим даром. Чем больше узнаёшь о нём по мере продвижения сюжета, тем отчётливее видно, что Антонио – неисправимый романтик и творческая натура, которого сильно влечёт желание творить. Он очень чувствительный человек, чувствительность которого проявляется не только в переживаниях чего-либо, происходящего с ним в его жизни, но и в восприятии им красоты окружающего его мира и всего того, что ему довелось увидеть и узнать. Он – восторженная душа, которая способна вдохновиться очень многим и наделённая талантом красиво воспеть в своих стихах и импровизациях всё, что он чувствует и видит (красоту, любовь, природу и многое другое) и всё, что ему довелось пережить. Причём всё это Антонио воспевал настолько красиво, пронзительно и трогательно, словно вплетая в свои стихи божественные нотки. Неудивительно, что очень многих его выступления приводили в полный восторг. Слёзы выступали на глазах у многих его слушателей, так поражены и очарованы они были силой его таланта и красотой его импровизаций.

Все жизненные перипетии, произошедшие с Антонио, которые мы как раз и будем здесь наблюдать на протяжении всего романа, несомненно, сказались на его характере и оказали своё влияние на его тонкую и чувственную натуру. Как и любой творческой личности, Антонио присущи некоторая самовлюблённость и эгоистичность. Его безмерно окрыляет похвала и успех, а критика или равнодушное отношение окружающих ввергает его в пучину уныния и страданий. В этом он совершеннейший ребёнок. Он весьма наивен, чувствителен, сентиментален, боязлив в отношениях с женщинами и в целом не отличается сильным характером.

На протяжении всего романа мы будем наблюдать множество разных событий из жизни главного героя: как он путешествует по Италии, знакомится с разными людьми, находит и теряет друзей, взрослеет, пылко влюбляется в разных женщин, но при этом боится их близости и поэтому всякий раз не решается раскрыть им свои чувства, а также узнать и об их чувствах к нему. В конце концов, несмотря на все сложности, потери и душевные переживания, которые были в жизни Антонио, наш главный герой всё же находит свою судьбу и счастье в любимом деле и среди искренне любящих его людей. В целом следить за всеми хитросплетениями судьбы Антонио, его успехами, его чувствами и переживаниями мне было весьма интересно.

Тем, как герою множество раз везло в жизни и тем, что всякий раз на его жизненном пути находились люди, небезучастные к его судьбе, "Импровизатор", несмотря, что является романом, создаёт впечатление довольно доброй, лёгкой, весьма романтической и местами даже приключенческой сказки о любви, о творческой, поэтической душе и несравненном таланте. Сказки, наполненной к тому же ещё и ярким итальянским колоритом, красивыми описаниями природы Италии, её прекрасными пейзажами и сценами из тогдашней жизни.

Слог Андерсена, как всегда, очень красив и приятен. Правда, порой мне казалось, что местами в описаниях природы, мыслей и чувств главного героя Андерсен был чересчур уж многословен. Однако это практически нисколько не испортило моего в целом весьма приятного впечатления от данного произведения, которое мне весьма интересно было читать.

К стыду своему до недавнего времени даже не подозревала, что Андерсен писал не только сказки. И Андерсен-романист понравился мне даже больше сказочника. Ничего не хочу сказать плохого, сказки и истории этого автора заслуживают самой высокой оценки, но просто этот жанр не слишком меня привлекает. А вот романы… романы я люблю, особенно такие: с отточенной стилистикой прошлых веков, со множеством зрелищных описаний, с яркими (хоть местами и несколько наивными) эмоциями. И тут как раз почти все сошлось… История талантливого молодого человека, в раннем детстве оставшегося сиротой, но волею судьбы не сгинувшего в водовороте жизни, сумевшего найти свое место в ней. Конечно, можно сказать, что обстоятельства крайне благоприятствовали его жизненным успехам: тут и там на его пути встречались славные люди, готовые помочь, поддержать, облагодетельствовать приятного во всех отношениях мальчика/юношу/мужчину, а приключающиеся с ним время от времени невзгоды, проблемы и разочарования на наш современный взгляд выглядели не такими уж и драматичными, как это представлялось с точки зрения тонко чувствующего, поэтически настроенного героя. И я, пожалуй, с этим соглашусь. Да, рассказанная здесь история довольна проста, не таит в себе хитросплетённых интриг и захватывающих поворотов сюжета, но как же замечательно она написана. Текст, который на первый взгляд выглядит как сплошной поток мыслей, воспринимается без всяких усилий, даже с учетом многословных лиричных отступлений и описаний (безумно красивых и образных, надо признать). Незатейливые вроде бы похождения героя почему-то увлекают, не оставляют в равнодушии. Да и просто наблюдать за повседневной жизнью разных слоев итальянского общества в данном случае оказалось весьма любопытно и познавательно. Так что мне понравилось… очень понравилось… хотя чуть большая острота истории бы не помешала, ну и чуть-чуть меньше описаний, наверное…

Это второй роман, прочитанный мною у Андерсена. Не могу сказать, что это вау-эффект. Но послевкусие очень приятное. Следует отметить обширный словарный запас и лиричность повествования. Этот роман можно даже отнести к роману-путешествию. В нем описано много итальянских городов и их достопримечательностей, где побывал герой. Одно только описание Везувия и Помпей чего стоят. Такие зарисовки от лица путешественника порой дают больше, чем путеводитель. Тем более, что автор описывает то, что видел лично. Свои впечатления через своего героя.

Антонио рано остался без родителей. Мать попала под лошадь и погибла. Хозяин лошади решил сделать благое дело и взял заботу о мальчике на себя. Тем более это было сделать нетрудно, так как он с малолетства был должен учиться в католической школе. Годы учебы пролетели быстро и Антонио получил сан аббата. Казалось бы, у него есть поприще, на котором он может добиться каких-то успехов. Не важно каких. Но на жизнь будет достаточно. Только в его крови поселился талант. Мальчик виртуозно импровизирует. Для Италии того периода это может быть и славой. Не только удовольствием для узкого круга любителей. Антонио регулярно встречается с восторгом и завистью, добром и злом, учиться жить в этом мире. Тем более что священнический сан он решил оставить и посвятить себя творчеству.

Ничто не чуждо молодому человеку. Ему также хочется любить. Только католическое воспитание наложило свой отпечаток и он бежит своих чувств. Здесь масса противоречий. Его тянет к Аннунциате, певице с дивным голосом. Он считает, что она любит его друга Бернардо, ему не место рядом. После случайной дуэли он решает, что убил друга и бежит из Рима. Только встретив девушку через много лет больной и покинутой Бернардо, осознает, что был не прав. Но уже ничего не исправить. Лишь постепенно он оценивает, что за чувства испытывал к Аннунциате и какой ангел оказался рядом с ним в лице Марии. Но это уже другая история.

Роман читается легко, не смотря на то, что ему почти 200 лет. Характер, желания и чувства людей не меняются. Вот только понять бы это вовремя. Чтобы не тратить напрасно свою жизнь в погоне за мечтой

...Герой этого романа - презабавное лицо: восторженный итальянец, пиетист, поэт, любит женщин и страх как боится, чтобы которая-нибудь не соблазнила его; человек со слабым характером, чувствует позор вельможеского покровительства, страдает от него - и не имеет силы освободиться из-под ярма. С ним что ни шаг, то приключение. Он влюблен в трех женщин, но с одною расходится по недоразумению; другая любит его братски; на третьей он, наконец, женится...

В этой фразе Виссариона Григорьевича Белинского, пожалуй, самая точная характеристика Антонио - героя романа «Импровизатор».

«Импровизатор, или Молодость и мечты итальянского поэта» - это не просто автобиографичный роман, а отчасти сказка (не только по содержанию, но и по структуре), вот только сказка эта написана для взрослых романтиков, боящихся расстаться с детством. Уж слишком много фантастичных поворотов делает судьба героя, слишком много идеальных совпадений происходит вокруг него.

И Андерсен честно признается на первых страницах книги:

Мне хотелось бы рассказать все правдиво и без всяких прикрас, но – тщеславие, это несносное тщеславие, желание нравится! Оно уж непременно впутается и сюда.

Дальше...

Это сказка о талантливом осиротевшем малыше, которому фортуна плыла в руки, все легко давалось и рядом всегда были добрые люди, оказывающие всестороннюю поддержку. Он превращает свою жизнь в одно огромное приключение, вечно кому-то обязан, эгоистичен, грезит о славе и признании, и они, конечно же, его находят. Малыш вырос и стал... А кем же? Импровизатором? Скорее уж взрослым ребенком, восторженным мечтателем, воплощением поэтического таланта.

Великий сказочник на протяжении всего повествования окутывает читателя волшебством жаркой Италии и подталкивает к выводу, сделанному в развязке:

...действительность ведь вообще тесно граничит со сверхъестественным, духовным миром, и наш собственный земной мир со всеми своими явлениями, начиная с произрастания семени цветка и кончая проявлением нашей бессмертной души, лишь ряд чудес. Один человек не хочет признавать этого!

Сын башмачника и прачки, Андерсен, так и не закончил начальную школу и его всегда критиковали за ошибки в правописании Андерсен любил делать "вырезки из бумаги". Дерево с ангелом, танцующей дамой с веером и балериной в гнезде на вершине дерева. Внизу, слева - лебедь и пучок камышей. Справа - гоблин. Ханс Кристиан Андерсен написал свое имя на этой вырезке. (Изображения взяты с сайта Музея Ханса Кристиана Андерсена, который является частью Городского Музея г. Оденсе (родины писателя) Hans Christian Andersen Museum)

Самый мир представлялся мне девушкой-красавицей, которая приковывала к себе мое внимание своим умом, красотой, грацией, словом, всеми своими и внутренними, и внешними достоинствами. Но вот сапожник кричит мне: "Обратите же внимание на ее башмаки! Какова работа! Это ведь главное!" Модистка же настаивает: "Нет, главное - это платье! Взгляните только на покрой! Займитесь одним платьем! Вникните в его цвет, изучите его основательно!" - "Не то! - перебивает парикмахер. - Вы должны разобрать ее прическу!" - "Главное, однако, ее речь!" - вопит в свою очередь филолог. "Нет - манеры!" - не соглашается танцмейстер. "Господи Боже мой! - вздыхал я. - Да меня привлекает в ней все вместе! Я вижу все эти отдельные красоты, но не могу же я в угоду вам сделаться сапожником или портным! Мое призвание - чувствовать и познавать красоту в целом! Не сердитесь же на меня за это и не осуждайте меня, люди добрые!"

Малевич известен супрематизмом. Пикассо кубизмом. Андерсен - сказками. Разве возможно иначе?!

С безжалостным любопытством рассматриваем мы дипломную работу Пикассо, отмечаем ее несовременность (косность), классичность (подражание), пытаемся найти отход от правил, предвкушение грядущего бунта. И объясняем себе, что картина не такая уж и ценная (во всяком случае как поздние) и точно не так известна. Она слишком банальна, совсем не выделяет автора из толпы талантов.

Андерсен - и настоящий "взрослый" роман?.. Наверное же он не справился с крупной формой, поэтому и обратился к сказкам-миниатюрам. Роман - только ученичество? Роман как "расписывание ручки"? Юношеское желание прославиться в традиционном жанре, как предшественники? Мы не знаем и не хотим воспринимать всерьез роман Андерсена, совсем как современники - его сказки. "Дипломная работа"?..

Мне кажется, что - больше. И если я, читатель, выступаю экзаменатором, то экзамен автор сдал на отлично.

"Импровизатор" действительно кажется экзаменационной работой. Искусствоведение. Литература. География. Риторика. Полный курс гуманитарных наук. Абсолютно естественно введены в сюжет интересные размышления о музыке, народной и оперной (итальянской - лучшей!), скульптуре, живописи, ​​поэзии. Все украшено увлекательным сюжетом с разнообразными персонажами и непредсказуемой развязкой (честное слово, я построила несколько версий, но они не сбылись). Путешествие по Италии, обзор ее достопримечательностей изображены так непренужденно, как не получилось у Сельмы Лагерлёф с ее географическими лекциями в компании диких гусей.

Идеально выдержан баланс персонажей. В первую очередь это история одного молодого человека, его взросления, переживаний, влюбленностей. Но здесь нет болезненной зацикленности на себе (роман автобиографичен, но далек от солипсизма "исповеди" Руссо). Не слишком много второстепенных персонажей с отличительными типами и характеристиками. Все персонажи играют свою роль в сюжете. Их линии переплетаются. Может быть, соответственно своей эпохе, слишком много романических сентиментальных поворотов. Однако решаются они вполне реалистично (случайный выстрел не убивает, а ранит; недопонимание между влюбленными приводит к их разлуке; яркая карьера певицы заканчивается печально; девушка, воспитанная монахиней, становится именно монахиней; очередная смерть любимой оказывается горячечным бредом). Мистика присутствует, но это скорее мистическое восторженное восприятие мира молодым человеком.

Я полностью поверила в реальность главного героя - "Ваша поразительная невинность, неопытность и наивность заразительны": в его неуверенность и в то же время веру в свой талант, наивность и через несколько лет сожаление об этой наивности, ограничившей некоторые чувственные шансы; отчаяние и болезненное внимание к тому, как, говоря современным языком, гнобят его опекуны; слабость, мягкость, неумение открыто бороться. Я растеряна, потому что не знаю, к какому-то литературному стилю отнести текст: не классицизм, не романтизм, еще не реализм, - вневременная книга.

Есть много характерных черт своего времени: помимо сентиментальных коллизий - отсылки к библейским текстам ("он второй Иосиф" - имеется в виду Иосиф, сын Иакова, проданный братьями, его безуспешно соблазняла дочь казначея фараона), мистические сны. Однако книга очень откликалась узнаванием, актуальностью: самореализация (желание творить так, как хочешь, а не так, как того требует публика), зависимость от мнения других, в первой книге "сказочника" даже мягко, завуалированно обсуждается такая ​​интимная тема, как сексуальность (неопытность юноши и в то же время стремление следовать собственному чувству, собственным мечтам и желаниям, отличным от принятых у сверстников).

Герой не романтик, не восстает против общества, хотя и страдает от многих его установок. Текст наполнен такой искренней горечью (горечь - это очевидный автобиографизм "Импровизатора"), что я сама превращаюсь в неуверенного фантазера (хотя почему превращаюсь, разве это не я и есть?), которого обижают насмешки, обесценивание. Литературе прошлого принадлежат внешние конфликтики между персонажами - героями классической комедии дель арте: красавица, воин, Пьеро, благочестивая девушка, соблазнительница, суровый опекун. Не происходит конфликт романтизма, который в то время как раз набирал силу и расцветал - конфликт героя и общества. Но ярко звучит конфликт литературы наших дней, предвиденный автором (во всяком случае пережитый и озвученный) - внутренний конфликт героя, разрыв между благодарностью и стремлением к самоутверждению, целомудрием (застенчивостью) и страстностью, конфликт творца, обоговляющего свой талант и готового уничтожить его в припадке самоуничижения.

Чувство, чувство! Не оно показывает истинного поэта! Что значит и вся эта игра воображения? Одно метание туда и сюда! Сила и не в мысли даже, а в рассудочности, уравновешенности, в золотой уравновешенности! Поэт не должен увлекаться своей темой! Он должен оставаться холодным как лед; он должен рассечь свое детище на части и каждую часть рассмотреть отдельно! Только таким образом можно создать истинно художественное произведение! Вся же эта горячка, скороспелость и восторженность — ни к чему!

Сегодня мы скажем: "Так это известный конфликт Моцарт - Сальери!" Но Пушкин написал поэму всего пару лет назад, и вряд ли она была переведена.

Алгебра хочет приобрести всю красоту гения, но жизнь дразнится, показывая свои прелести издалека - "не продаю - показываю". И просчитанность, математичность склоняются перед красивым.

Странное название "Импровизатор". Я никогда не встречала упоминания об этом виде искусства. Без средств аудио- и видеозаписи оно самое эфемерное. Наиболее удачный образ таланта как такового. Максимально неуловимое, его невозможно закупорить, подготовить заранее, поделиться им с отсутствующими. Да есть ли вообще этот талант?

Герой Андерсена искренен во всех движениях своих чувств - он импровизирует, а не движется по схемам. И Вселенная не может не ответить ему. Искренность ломает классовый детерминизм, делая сироту ровней аристократам. Искренность дает поэтические победы. Искренность ведет из города в город - это импровизация чистого сердца. И в конце концов, что есть наша жизнь, как не импровизация?!.

...наш собственный земной мир со всеми своими явлениями, начиная с произрастания семени цветка и кончая проявлением нашей бессмертной души, лишь ряд чудес.

____________________________________________________________________________ Па-беларуску...

Тут...

Малевіч вядомы супрэматызмам. Пікаса кубізмам. Андэрсэн казкамі.

Як вычварную цікавостку прагна разглядаем дыпломную працу Пікаса, дзівімся яе несучаснасці (коснасць), класічнасці (перайманне), спрабуем знайсці адыходжанне ад правілаў, прадбачанне будучага бунту. І тлумачым сабе, што карціна не такая каштоўная. Яна занадта звычайная, не вылучае аўтара.

Андэрсэн - і сапраўдны дарослы раман?.. Відаць, ён з ім не справіўся, таму і звярнуўся да мініяцюраў-казак. Раман як вучнёўства? Раман як "распісванне асадкі"? Юнацкае жаданне праславіцца вялікай формай, як папярэднікі? Мы не хочам ставіцца да яго сур'ёзна, як сучаснікі Андэрсэна - да яго казак. "Дыпломная праца"?..

Мне падаецца, што - больш. І калі ўжо я-чытачка выступаю экзаменатаркай, то аўтар перада мной экзамен здаў.

"Імправізатар" сапраўды падаецца экзаменацыйнай працай. Калі не бездакорнай ці геніяльнай, то прынамсі здадзенай на выдатна.

Мастацтвазнаўства. Літаратура. Геаграфія. Прыгожае пісьменства. Поўны гуманітарны курс. Натуральна ўведзеныя ў сюжэтную канву развагі пра музыку, народную і оперную (італьянскую, не абы якую!), скульптуру, жывапіс (разгляданне роспісаў Мікеланджэла), паэзію. Усё аформлена займальным сюжэтам з пярэстымі тыпамі герояў і непрадказальнай канцоўкай (далібог, я была пэўная, што будзе драма). Падарожжа па Італіі, агляд яе дастапомнасцяў намаляваны так нязмушана, як не зрабіла гэтага Сельма Лагерлёф з дзікімі гусямі. Але мне найбольш цікавае майстэрства Андэрсэна літаратара. Таму падрабязней пра тэкст.

Выдатна вытрыманы баланс персанажаў. У першую чаргу гэта гісторыя аднаго маладога чалавека, яго шлях, станаўленне, перажыванні, гісторыі дзяцінства і юнацтва, закаханасці. Але няма хваробнай зацыкленасці на сабе (раман аўтабіяграфічны, але далёкі ад саліпсізму "споведзі" Русо). Не зашмат іншых персанажаў з рознымі характарамі і адметнасцямі. Усе персанажы граюць сваю ролю ў сюжэце. Іх лініі пераплеценыя. Можа, адпаведна свайму часу зашмат "раманных" сентыментальных паваротаў. Аднак многія вырашаюцца цалкам рэалістычна (выпадковы стрэл не забівае, а раніць; непаразуменне паміж закаханымі прыводзіць да іх расстання; дзяўчына, якую з дзяцінства выхоўвалі як манашку, манашкай і становіцца; смерць каханай апынаецца гарачкавым трызненнем). Містыка прысутнічае, але гэта хутчэй містычнае захопленае ўспрыманне свету юнаком.

Я цалкам паверыла ў рэальнасць галоўнага героя - "Ваша удивительная невинность, неопытность и наивность заразительны": ягоную няўпэўненасць і адначасова пэўнасць у таленце, наіўнасць, а праз колькі гадоў шкадаванне што наіўнасць абмежавала ў нейкіх пачуццёвых шанцах; роспач і хваробную ўважлівасць да таго, як, кажучы па-сучаснаму, гнабяць яго апекуны; слабасць, мяккасць, няздольнасць да адкрытай барацьбы. Я блытаюся з аднясеннем тэксту да нейкага літаратурнага стылю: не класіцызм, не рамантызм, яшчэ не рэалізм...

Ёсць шмат характэрных рысаў эпохі: акрамя сентыментальных калізій - адсылкі да біблійных тэкстаў ("ён другі Іосіф" - маецца на ўвазе Іосіф, сын Якава, прададзены братамі, якога безвынікова спакушала дачка скарбніка), містычныя сненні. Аднак кніга вельмі адгукалася пазнаваннем, надзённасцю: самарэалізацыя (жаданне ствараць так, як хочацца, а не як патрабуе публіка), залежнасць ад меркавання іншых, нават такая інтымная тэма, як сэксуальнасць, мякка, завуалявана абмяркоўваецца ў першай кнізе "казачніка" (сорам за сваю недасведчанасць і адначасова жаданне ісці за ўласнымі меркаваннямі ў гэтай тэме, уласнымі марамі і пажаданнямі, адрознымі ад прынятых у аднагодкаў).

Герой не паўстае супраць грамадства, хоць і пакутуе ад многіх яго ўстановак. Тэкст набрынялы такой шчырай перажытай горыччу (горыч - вось відочны аўтабіяграфізм "Імправізатара"), што я сама раблюся няўпэўненым у сабе фантазёрам (дык гэта ж я і ёсць), якому баляць пасмешкі, абясцэньванне навакольных. Мінулай літаратуры належаць канфлікцікі знешнія паміж персанажамі - героямі класічнай камедыі дэль-артэ: прыгажуня, ваяр, П'еро, дабрачынная дзяўчына, спакушальніца, суровы апякун. Не абдываецца канфлікту рамантызму, які тагачассем якраз убраецца ў сілу і квітненне, - канфлікту між героем і грамадствам. Але яскрава гучыць канфлікт нашых дзён, прадбачаны аўтарам (то-бок агучаны) - канфлікт унутраны, разрыў між удзячнасцю дабрачынцам і жаданнем самасцвярджэння, цнатлівасцю (сарамлівасцю) і жарснасцю, канфлікт творцы, які баговіць свой талент і гатовы знішчыць свой твор у прыступе саманянавісці.

Чувство, чувство! Не оно показывает истинного поэта! Что значит и вся эта игра воображения? Одно метание туда и сюда! Сила и не в мысли даже, а в рассудочности, уравновешенности, в золотой уравновешенности! Поэт не должен увлекаться своей темой! Он должен оставаться холодным как лед; он должен рассечь свое детище на части и каждую часть рассмотреть отдельно! Только таким образом можно создать истинно художественное произведение! Вся же эта горячка, скороспелость и восторженность — ни к чему!

Сёння мы скажам: "Дык гэта лінія Моцарта - Сальеры!" Але Пушкін напісаў паэму ўсяго пару гадоў таму і наўрад ці яна была перакладзеная.

Алгебра хоча набыць красу генію, але жыццё толькі дражніцца, здалёк паказваючы свае вабноты - "не прадаю - паказваю" фата-маргану. І матэматыка таленту зайздросліва паглядае зводдаль на "прыгожае".

Дзіўная назва "Інтэрпрэтатар". Я раней не сустракала згадак пра такі від мастацтва. Без сродкаў аўдыя-, відэафіксацыі яно найбольш эфемернае. Найтрапнейшы вобраз таленту як такога. Максімальна няўлоўны, яго немагчыма закаркаваць, падрыхтавацца да яго, падзяліцца ім з непрысутнымі. Ды ці ёсць ён увогуле, гэты талент?.. Шчырасць - вось геній героя Андэрсэна, шчырасць ламае дэтэрмінізм класавасці, зададзенасці свецкіх звычак. Шчырасць ва ўсіх рухах пачуцця героя - гэта ёсць імправізацыя. Што наша жыццё, як не імправізацыя?!

...наш собственный земной мир со всеми своими явлениями, начиная с произрастания семени цветка и кончая проявлением нашей бессмертной души, лишь ряд чудес.

Биографы Ганса Христиана Андерсена называют «Импровизатор» - первым датским романом воспитания. Главный герой романа – одаренный и тонко чувствующий мальчик из бедной семьи (портрет самого Андерсена), который с помощью благотворителя получает возможность реализовать свой талант. Вот только жанр романа воспитания, как история взросления героя, предполагает, что сначала такой герой будет ребёнком, а потом вырастет. Но в художественных автобиографиях Андерсена - не только в «Импровизаторе», но и в романе «Всего лишь скрипач» - главные герои как будто рождаются «взрослыми детьми» и остаются такими на протяжении всей своей жизни.

С точки зрения сюжета - всё традиционно: история взросления девятилетнего Антонио. История его отношений с мамой и дядей, «формирующих травм» (инициаций), юношеской дружбы, первой (а затем второй и третьей) любви, пережитых утрат и разочарований. И стержень всего - любовь и близкие ей состояния: сердечная склонность, очарованность, страсть, через переживание и рефлексию которых герой «развивается», «растёт», познаёт жизнь и самого себя. Но на самом деле процесса становления героя и развития его характера, привычных для романа воспитания, в «Импровизаторе» нет. И хотя рассказчик все время поддерживает интригу повествования: («Но теперь я перейду к описанию происшествия, чуть было не положившего конец сказке моей жизни, прежде нежели она успела достигнуть более сложного развития». «Теперь я перейду к событию, которое, отделив меня терновой оградой от моего домашнего рая, бросило меня в среду чужих людей и изменило все мое будущее»), как будто «выбирая» между альтернативными возможностями развития событий, читатель понимает, что судьба Антонио не могла сложиться иначе. Антонио «входит» в мир, как явление, нужно просто взглянуть на него и откроется история всей его жизни. Антонио талантливый поэт-импровизатор (как и молодой Андерсен), романтичная душа, по-детски наивная и не по-детски мудрая. Видимо, справедливо говорят, что у души возраста нет, ну а «Импровизатор», скорее, не роман воспитания, а автобиография души.

Лет 10 назад в стоковом магазине (это магазин, где по заниженной цене продают товары, которые не смогли реализовать в обычном магазине) я узнала, что Андерсен — не только детский писатель, но и автор взрослых романов. Это меня удивило: все знают о его сказках, а о романах никто не слышал. Конечно, я не удержалась и купила эту книгу. Однако приступить к чтению все никак не могла. Не знаю, какие причины или силы мешали мне сделать это раньше.И вот, виток судьбы все же привел меня к ней, чему я очень рада.

Как и в любой классической литературе, этому роману свойственна неспешность. Его не хочется читать на одном дыхании — его хочется смаковать и наслаждаться прекрасными описаниями. Автор чудесно создает атмосферу, и мне легко представить декорации, описываемые в книге: этот Рим, знойную жару, балы и карнавалы, бурчание учителя-наставника. При чтении в моей голове возникали не только визуальные образы, но и звуковые. Это шум и гомон целого города, пение прекрасной девушки, скрежет шпаги лучшего друга о плиты. Чтобы такой яркий образ появлялся в моей голове при чтении, мне сложно припомнить что-то подобное. Возможно, дело в самом авторе и в его мастерстве написания сказок, поэтому его описания быта столь живы и ярки в моей голове. 

По сюжету есть мальчик, на долю которого выпадает множество стечений обстоятельств, бросающих его из крайности в крайность на протяжении всей жизни, начиная с ранних лет. Зная, что этот роман отчасти автобиографичен, и видя, как автор раскрывает таланты главного героя, мне хочется добавить, что оригинал оказался еще талантливее. Как же мне хочется сказать, что хоть где-то Андерсен, а точнее его альтер эго, жил более счастливую жизнь. Андерсен попытался представить себе другую, более щадящую и милосердную жизнь, хотя бы отчасти.

Теперь, будучи взрослой, могу с уверенностью сказать, что я горячо люблю творчество Андерсена в целом.

Если немного представлять жизнь самого Андерсена, чем нам покажется роман о бедняке, чей путь жизненный в одночасье переменился волею судьбы, и неоднократно менялся, но уже под воздействием богини любви? Наверное, в судьбе талантливого юноши, певца и поэта, скрывалась и судьба самого Ганса Христиана Андерсена. Но мановением волшебной палочки, именуемой писательским талантом, по жизни своего героя он устанавливает вешки, которые приведут того к счастью, чего был лишен сам автор.

И отправляя того родиться и жить не в холодную Данию, а в горячую Италию, мы почувствуем, как некоторые самые сильные страницы будут реально горячи, и не от пылающих страстей, хотя и этим порой будет накалены страницы... Нет, жар мы будет чувствовать от полыхающего Везувия, ведь это же Италия! А жар любви... но с этим уже будет непросто, нашему герою предстоит учиться у иезуитов, в столь католической стране, как Италия, мальчиков часто отдавали в учение в школы именно при этом религиозном ордене.

И его пламенное сердце, талант к поэтическим импровизациям вкупе с иезуитским воспитанием выковывает такой характер и противоречивую натуру у нашего героя, что с его желаниями и устремлениями часто получалось, будто находила коса на камень. А встречи, которыми был наполнен его жизненный путь, будь это разбойники, владетельные сеньоры или романтически настроенные девы, друзья или враги, соперники или наперсники, они еще более усложняли его характер.

Но Андерсен не был бы собой, если бы авторской волей на пути нашему герою не встречались бы - еще в детстве - датский художник или другие датчане, а в некоторых фигурах ощущается, что выведен даже сам Ганс Христиан. Некоторые повороты сюжета оборачиваются неожиданной стороной или такой, которая нам напоминает элементы его сказок, хотя о сказочности речь и не идет.

Зато особый эмоциональный настрой и самого автора, и его героя, воспевающего красоты природы или красоту души, идеальные человеческие побуждения или божественный промысел мы будем чувствовать на протяжении всего романа. Меланхолические настроения и перепады от восторженных до упаднических в некоторых сюжетных коллизиях заставляют то проникаться сочувствием, то категорически не понимать его побуждений. Жизнь немного помотала Антонио, и с его талантом, и с его нерешительностью и даже ложными представлениями, но все, что ни делается, делается к лучшему - наверное, это весьма точная формулировка будет явно подходить к его жизненным перипетиям, да и к нему самому.

В самом же романе много солнца, Италии, чувств, не обязательно любовных, переживаний и восторженности, Везувия, Рима и Неаполя, красот и впечатляющих картин, музыки и поэзии.

Огромная хищная птица стрелой ударила в волны озера и обдала нас всех брызгами. С заоблачной вышины завидела она своим острым взглядом большую рыбу, неподвижно лежавшую, словно камыш, чуть не на самой поверхности воды, с быстротою молнии бросилась на добычу, вцепилась острыми когтями в спину ее и хотела было снова подняться в вышину. Но рыба, как мы могли заключить из сильного волнения, поднявшегося на озере, была необыкновенной величины, а силой не уступала своему врагу и, в свою очередь, потащила птицу за собою в глубину. Птица так глубоко запустила когти в спину рыбы, что не могла уже вытащить их, и вот началась борьба. По тихому до сих пор озеру заходили большие волны, в которых мелькали то блестящая спина рыбы, то широкие, бороздившие воду крылья, по-видимому ослабевавшей, птицы. Борьба продолжалась уже несколько минут; вот крылья птицы распростерлись на поверхности озера, словно для отдыха, потом она вдруг взмахнула ими, послышался хруст, одно крыло погрузилось в воду, а другое все еще продолжало вспенивать ее, затем исчезло и оно. Рыба увлекла птицу на дно, где они скоро и должны были погибнуть обе.

Вообще-то я взялся за чтение «Импровизатора» с одной целью – чтобы убедиться, насколько сильно Андерсен-романист уступает Андерсену-сказочнику. Не убедился. Роман-то хороший, а если учесть, что написал его совсем ещё молодой автор (30 лет) – так просто очень хороший. Роман, обещающий в будущем великого романиста и дарующий крепкого романиста уже в настоящем. Яркие образы (возьмите хоть отрывок, вынесенный в начало рецензии), запоминающиеся персонажи, наконец, симпатичный главный герой – импровизатор Антонио.

Кто же такой импровизатор?

Мак-Наббс, не спускавший глаз со своего кузена, спросил его каким-то особенным тоном, как пишет он имя «Айртон». — Да так, как оно произносится, — ответил Гленарван. — Вы ошибаетесь, — спокойным тоном проговорил майор — это имя произносится «Айртон», а пишется «Бен Джойс»! (Жюль Верн. «Дети капитана Гранта»)

К чему это я? А к тому, что пишется-то «Импровизатор», а произносится – «Поэт» :) Да, Импровизатор – он же поэт, впрочем, не совсем. Это поэт, выступающий под гитару, то есть некто вроде барда, или, если бы можно было так сказать – автор авторской песни. Но и тут есть нюанс, поскольку ремесло импровизатора подразумевает постоянные экспромты – ему задают тему, и он тут же должен выдать вам стихи под музыку. Ну, как если бы вы попросили Высоцкого исполнить что-нибудь «про лошадей», а он вам в ответ - «Кони привиредливые», причем эта песня была бы сочинена тут же, прямо на ваших глазах. В общем, импровизатор - это импровизатор, по-другому и не скажешь:) И все-таки поэт прежде всего, во всяком случае сам Антонио употребляет эти два слова фактически синонимично.

По дороге домой он и матушка весело разговаривали о славном импровизаторе — так назвали они крестьянина, распевавшего такие забавные песни. — Антонио! — сказал мне Федериго, — что ж ты не ответил ему импровизацией? Ты ведь у нас тоже маленький поэт! Тебе надо учиться излагать свои речи стихами! Теперь я понял, что такое поэт: это тот, кто умеет красиво воспевать все, что чувствует и видит. Вот-то весело, да и нетрудно! Будь только у меня гитара!

Вот мы уже и до главного героя добрались. Кто такой Антонио? Впрочем, он скажет сам за себя:

Да, все мужчины были так не похожи на меня! Неужели Санта права, неужели я только «поэтическая фигура»?

Итак, как и подобает поэту, Антонио – не человек, а поэтическая фигура. С детства он был предназначен для духовного звания, да и стал впоследствии аббатом, но, по некоторым причинам, вынужден жить в миру. Это, кстати, одна из важных тем романа – соприкосновение мирского и духовного (церковного). Однако, нельзя сказать, чтобы в романе ставился вопрос: церковь или мир? И, выбирая ремесло импровизатора, Антонио вовсе не отвергает церкви:

— Лучше всего будет мне пойти в монастырь! — сказал я. — К этому ведь и готовила меня судьба! И что мне осталось теперь в мире? Я ведь только поэтическая фигура, а не человек, как все! Да, только в лоне церкви обрету я приют и мир!

Вообще, возможно, именно в этом и состоит главный недостаток романа – ни один вопрос не ставится в нем достаточно ясно. И, если бы я захотел рассказать: «о чем же этот роман?» то был бы вынужден в большей степени акцентировать внимание на конкретных событиях из жизни Антонио, на том, что с ним случилось (вот он учится в иезуитской коллегии, вот он сводит дружбу со славным задиристым Бернардо, вот он готовится к своему первому выступлению на публике, вот он влюбляется). Но и тут я не уверен, такой ли уж это недостаток... И все-таки, даже, например, антагонизм поэта и не понимающей его великосветской публики в романе представляет собой не более чем жизненный эпизод:

Мое непосредственное чувство заставляло меня описывать только то, что я пережил сам. Материалы для описания пастушеской жизни Давида дала мне моя собственная жизнь в Кампанье. — Да ведь это ты сам! — воскликнула Франческа. — Ты описал самого себя в Кампанье! — Это можно было знать заранее! — сказал Eccellenza. — Без него самого дело никогда не обойдется! Да, вот уж своеобразный дар у этого человека — вечно выдвигать вперед собственную особу! — Стихи нуждаются в отделке! — заметил Аббас Дада. — Я бы посоветовал держаться Горациева правила: «Пусть лежат, лежат, пока не созреют!» Мне показалось, что у изваянной мною прекрасной статуи отбили руку. Я прочел еще несколько строф, но услышал лишь одни холодные поверхностные замечания. Места, в которых непосредственно вылились мои заветные чувства, были признаны заимствованными у других поэтов; вместо ожидаемого восторга меня встретило одно равнодушие.

В жизни оно, конечно, так и бывает, не всякое же событие стоит раздувать до размера вселенской проблемы, но на то уж писатели и писатели, что они как раз раздувают пожары из зажженных кем-то спичек. У Андерсена же спички зажжены, но пожара, пожалуй, все же нет. В сказках же каждая строчка полыхает…

Ну и конечно, без романтики в романе не обошлось, а наш Антонио, хотя и великий скромник, однако по ходу развития событий он вступает в различного рода отношения сразу с четырьмя женщинами, даже с пятью, если не забыть веселую Мариучию:

И впрямь, сам не знаю почему, я недолюбливал женщин; в них было, на мой взгляд, что-то отталкивающее. Я пренаивно высказывал это, и за то все девушки и женщины, приходившие к моей матери, безжалостно дразнили меня, настаивая, чтобы я непременно поцеловал их. В особенности донимала меня своими насмешками и часто доводила даже до слез Мариучия, веселая, жизнерадостная крестьянская девушка. Она была натурщица по ремеслу и поэтому одевалась всегда очень красиво и пестро, на голове же носила большое белое покрывало. Она часто служила моделью Федериго, заходила и к матери моей, и при этом всегда называла себя моею невестой, а меня своим женихом, который непременно должен поцеловать ее. Я всегда отказывался, но она заставляла меня силой.

Мариучия донимала Антонио в детстве, далее же его истязали четыре других женщины: Аннунциата, Фламиния, Санта и Лара; каждая – со своей неповторимой судьбой. Аннунциата – покорившая Рим блистательная певица; с детства предназначенная к жизни монастыре Фламиния; слепая красавица-нищенка Лара, представшая перед Антонио словно некое божественное видение, и, наконец, настоящая «дщерь соблазна» (я пользуюсь терминологией романа) Санта – нормальная земная женщина, которая хотела доставить Антонио немного нормальной земной радости. Но, хотя Санта и бодрствует, Мадонна тоже не спит, не давая Антонио пасть:

- Вы можете сделать со мной все, Антонио! Я день и ночь думаю, мечтаю о вашей любви, жажду ваших поцелуев! — Она крепко прижала меня к своей груди; губы ее горели, и поцелуй ее зажег во мне всю кровь… Матерь Божия! Со стены упало на меня в эту минуту Твое святое изображение! Да, это была не случайность! Нет, Ты сама дотронулась до моего чела, Ты не дала мне пасть в бездну пагубной страсти! — Нет! Нет! — вскричал я и вскочил с кушетки. Кровь во мне горела, словно расплавленная лава.

Что же случится с нашим Антонио? Станет ли он настоящим импровизатором? Разберется ли в своих запутанных любовных отношениях? Чем ближе к финалу, тем словно бы все более колеблется автор – как же стоит ему все закончить: в духе - «все умерли», или все-таки в духе - «кое-кто счастлив»? Определенным образом Андерсену даже удалось совместить два этих типа концовки, а уж как это у него получилось – вы узнаете, дочитав эту книгу до конца, чего она, конечно же, заслуживает.

В 1833-1834 годах Андерсен совершил заграничную поездку по Франции, Швейцарии, Германии, Австрии и Италии. Но именно Италия произвела огромное и неизгладимое впечатление на писателя. Его восторг архитектурой, восхищение природой, ароматами цветов, ясным и свежим воздухом вылилось в потрясающий роман «Импровизатор». Удивительно, что Андерсену пришлось чуть ли не умалять напечатать издателя такое прекрасное произведение.

Антонио, альтер эго Андерсена, но он намного удачливей своего автора, баловень судьбы. Он рано остался сиротой, но ему посчастливилось найти себе богатых покровителей. Антонио талантливый мальчик, с очень тонким чувством и пониманием прекрасного. Он сам развивает в себе умения и способности, и занимается любимым делом. Он – импровизатор, Антонио может создать прекрасную песню на любую заданную тему. Он хочет всегда вызывать восхищение, но порой, самые близкие люди не понимают его, называют его творения несовершенными и сырыми. Это именно то, с чем пришлось сталкиваться и Андерсену.

В этом совершенно отличном, в жанровом плане, произведении все равно есть что-то сказочное. И это прекрасно. Грусть и разочарование, которые поселились в сердце Антонио, были вытеснены с помощью любви, которой не удалось познать автору.